Крысы плывут по кругу - Анастасия Евстюхина

– Ты зря не подошла раньше, – сказала Наташа, спускаясь с валуна, – свет почти ушел.

– Я думала, никто не станет меня снимать, если я пришла не вовремя.

– Показывай свой костюм. – Наташа расчехлила фотоаппарат.

Девушка, неловко присев на корточки, долго рылась в больших пакетах, принесенных с собой. Наташа заметила павлиньи перья, боа, глиттер с блестками, розовый парик с рогом единорога – Наташу едва ли не до слез тронула мысль, что девушка долго и тщательно готовилась к этому мероприятию для того, чтобы сейчас просто стоять за камнем и смотреть, как снимают других. От робости, от нерешительности, от привычки непопулярной школьной толстушки всегда оставаться в хвосте.

– Что тут у тебя? – Из-за камня выглянул Елизар. – Новую модель тут снимаешь втихую?

– Готовимся, – с гордостью ответила Наташа.

– А можно, – вдруг подала слегка испуганный голос модель, – меня будет снимать только девушка?

– Ты что… он такой классный фотограф, – попыталась протестовать Наташа, – а я новичок. У меня может получиться фигня…

– Слово модели – закон, – с чуть виноватой улыбкой произнес Елизар и попятился за камень, – если гендер фотографа имеет значение, мы не спорим. И прекрати прибедняться.

– Мне очень стыдно, – почти шепотом проговорила девушка, – позировать парням. Я ведь не в первый раз регистрировалась на разные фотособытия. Я оставляла заявки фотографам, которые давали объявления в группе tfp-Питер. И ни разу они мне не отвечали… Потому что видели на фотографиях, какая я толстая. Жаль, что у меня мало денег. Я студентка и живу с бабушкой. За деньги, может, кто-то и согласился бы меня снимать…

– Я поснимаю тебя бесплатно, – пообещала Наташа, чуть не плача от жалости к этой потерянной девочке, от злости на черствых фотографов, на их жадность, лень и творческую немощь, на сексуализированный стандарт женского тела в визуальном контенте, которому пока нечего противопоставить, – мы сделаем тебе бомбическую аватарку! Давай скорее, садись на камень. Пока свет не ушел. Так вот, так. Вполоборота… Отлично! Замри!

Наташа видела, как сложно ее юной модели даются позы, как она зажимается, подбирается, втягивает живот, задерживает дыхание – тщится казаться меньше, у́же. Она замечала, как девушка косилась на свои плечи в рукавах-фонариках. Тонкая резинка впивалась в кожу, оставляя волнистый розовый след. Модель перемещала резинку в другое место, точно надеясь, что станет лучше. «Меня слишком много для этого платья. Меня слишком много для этого ракурса. Меня слишком много для этого мира, созданного худыми и для худых…» – говорили ее глаза.

В обратной электричке Елизар еще раз спросил про фотосессию. Теперь – наедине.

– В каком виде? В голом, что ли?

– Да в каком хочешь! Хоть в голом, хоть в одетом…

– Не, в голом точно нет, – сказала Наташа и, кажется, покраснела.

Глава 11

Начав снимать самостоятельно и более-менее регулярно, Наташа поняла, что отбор и обработка кадров занимают значительно больше времени, чем непосредственно работа с моделью.

Тут – сделать четче, выточить кистью усиления резкости, как бритвой, каждую черточку, каждый изгиб. Там – наоборот, заблюрить.

Проявить легкими движениями мыши скрытый смысл. Придать случайному оттиску реальности нужный подтекст.

Наташа решила отправить снимок с желтыми стрингами продавщице.

Nat97: Я фотографировала вас на рынке, помните?

julya_kotic: точно, да. и чего вы хотите, денег у меня нет купить фото

julya_kotic: не надо мне ничего

Nat97: Не надо денег. Просто так. [прикрепленное изображение]

julya_kotic: так а че это я с трусами, как дура?:(

Наташа пожаловалась на промах Елизару.

macho_bez_machete: в одной неудаче больше опыта, чем в десятке хороших фотографий. Не останавливайся:D

Он всегда ей отвечал. Находил время и слова поддержать, ободрить, мемы и картинки поднять настроение. Не только наставник, друг.

Наташа отодвинула ноутбук, глотнула простывшего чая и задумалась. Интересно, чем он сейчас занят? Говорил, работает программистом. На фрилансе. А фото – это так, хобби. Снимает однушку в новостройке, где-то на окраине. Сам из Пскова. Свитер в катышках. Мило и так стремно. Почему ее вообще волнует, чем он занят? Дурной симптом. В школе, когда Наташа влюбилась в Андрея, делая уроки, бредя в магазин, сидя в трамвае по дороге на дополнительные по биологии, которые ненавидела, – в любую минуту, когда вдруг выпадали все мысли и становилось так сладко, что хотелось мечтать, она представляла себе, чем может быть занят он. Делает Андрей уроки или гуляет? Может, думает о ней? Нет. Это вряд ли… Точно не думает.

Алёша спал в соседней комнате, диссертация кисла в папке на рабочем столе Windows. Конечно, вместо того чтобы заниматься ею, Наташа обрабатывала фотки. В школе она была послушной, но постепенно научилась находить способы обходить мамины запреты и ограничения. Дополнительные по биологии она никогда не прогуливала, потому что мама устроила ее туда по знакомству и была на телефоне с преподшей. Но биологией на них Наташа тоже никогда не занималась. Слушала плеер, читала под партой, рисовала в тетради. К маю конспекты встречались с картинками. Весь учебный год они двигались навстречу друг другу, записи – от начала тетради, рисунки – от конца.

Наташа посмотрела на часы. До прихода Егора можно обработать еще пару снимков. После – придется открыть файл с диссертацией. Муж – любитель подходить и заглядывать через плечо.

Блямк.

Капнуло сообщение.

Iruska: Планирую отмечать д р в загородном банном клубе. Как тебе идейка?

Nat97: Было бы здорово!

«Вот же засада!»

Закрыв мессенджер, Наташа полезла на «Вайлдберриз»:

«Утяжка живота трусики» (искать)

«Может, сказать Ире, что не смогу пойти? Денег и так много тратится… Егор будет бубнить. Ну не могу же я явиться туда так? Не могу же я показаться перед девочками с таким животом? Они будут обсуждать за спиной, как я растолстела после родов. Качать головами: ах, бедняжка. У них-то еще нет детей. И они все гладенькие да ровненькие».

«Тревожность – переживания о том, что мы не можем контролировать, – говорила психологиня Лия. – Каждый хоть раз в жизни взваливал на себя этот бесполезный груз. Например, беспокоился о том, что подумают другие. Мы не можем смоделировать чужие мысли. Эмоции, испытываемые нами по поводу того, что “могли подумать”, “подумали о нас”, порождаются иллюзиями. Нам кажется, что другие подумают то же, что подумали бы мы, глядя на осуждаемое поведение или неловкую ситуацию. Другие могут даже не заметить того, что возмущает нас. Других возмущают другие вещи и подкидывают другие триггеры, потому что каждый опыт уникален».

«Купальник слитный женский» (искать)

«Как же это унизительно, боже. Никогда