Крысы плывут по кругу - Анастасия Евстюхина

не понимала, почему на встречи с подругами приходится марафетиться хлеще, чем на свидания. По идее, если мы боремся за феминизм, то должны поддерживать друг друга… Почему тогда именно женщины с особой тщательностью выискивают в других женщинах недостатки, и хлебом их не корми, дай позлорадствовать? Мужчины куда более снисходительны к внешности своих подруг, чем принято думать…»

Егор не придавал тому, как Наташа выглядит, особого значения. Он не всегда замечал новые вещи в ее гардеробе, а если что-то попадалось ему на глаза, просто интересовался: «Сколько стоит?»

Фраза «ты красивая» звучала из его уст как общее место, как дежурный тост или стихотворение с открытки, распечатанной огромным тиражом.

Егор говорил это на Новый год, когда она надевала праздничное платье, когда шли в гости, в день ее рождения и на 8 Марта.

Однажды летом, возвращаясь от друзей пешком, в парке они увидели девушку на роликах, высокую и стройную, в черных лосинах, блондинку. У нее были удивительно гармоничные черты лица, и выглядела она очень юной. Натуральные сияющие волосы плескались, когда девушка, неумело стуча по асфальту, пыталась ехать на роликах. С нею был человек гораздо старше (отец или бойфренд?), он придерживал ее, страховал от падения, и в них двоих что-то так поразило Егора, что он сказал, быстро и как-то не в меру едко и с досадой:

– Красивые женщины стоят дорого.

И Наташа подумала в этот момент, что слово «красивая» по отношению к ней имеет какое-то другое значение, нежели это же слово по отношению к незнакомой блондинке в парке. Она поняла, что ее слово ненастоящее и сама она будто бы недостаточно красива для настоящего.

– Только толстосумы могут позволить себе таких шикарных баб, – добавил Егор, горестно вздохнув.

Выпил в гостях, бывает.

Наташа закусила губу, чтобы не расплакаться. Вот оно как, оказывается. А она типа такая, какую Егор себе позволить может. Второй сорт или даже третий. Не люкс. «Баба для бедных». Эконом-сегмент.

И ведь Егор не собирался говорить Наташе ничего неприятного. Они возвращались из гостей, вечер стоял чудесный, он приобнимал ее за талию. Все шло хорошо. Просто прокомментировал прохожих. По пьяни, по простоте душевной не удержал язык за зубами. От этого было еще обиднее.

Утяжку пришлось немного подрезать, чтобы она не выглядывала из-под купальника. Для отвлечения внимания были заказаны крупные бусы в тон сланцам.

В целом лук (дурацкое слово, борщ, что ли, варим!) Наташу устраивал.

Находиться во всем этом плотном и давящем великолепии в турецкой парной будет (конечно же!) невыносимо, но зато (Наташа встала перед зеркалом в профиль) живота нет. «Инновационное прорезиненное волокно» держит его крепко, не выпустит.

Блямк!

macho_bez_machete: Ты тут? Какие планы на выходные?

«Так и хочется припечатать Есениным: глупое сердце, не бейся. Глупое-глупое. Тупое. Не понимающее, что я замужем. Не понимающее, что я некрасивая. Ничего не понимающее. Не бейся, говорю».

Nat97: В баню иду, а что?

macho_bez_machete: Фоткать бабушку с тазиком?:D

macho_bez_machete: Хотел пригласить тебя поснимать в зимнем лесу.

«Может, пусть парятся сами? Ира обидится, точно». Наташа снова подошла к зеркалу и на всякий случай встала в профиль. Столько сил! А теперь – мощнейший соблазн послать все к чертям и поехать в лес…

Нет. Нельзя менять свои планы из-за парня.

Это совсем уже ни в какие рамки… Мама говорила, женщина не должна показывать свои симпатии. Это унижает женскую гордость. Мама говорила, женщина не может ничего первая предлагать. Это противоречит женской природе. Женщина вообще не может выбирать, говорила она, женщина должна ждать, когда выберут ее.

– А если тот, кто меня выберет, мне не понравится? – спросила Наташа.

– Дура, значит. Одна будешь ходить.

Мама тогда оказалась трагично правой. Андрей выбрал Иру. А Наташа ходила одна. И все над нею посмеивались. «Глядите-ка, вон Татьяна пошла!» «Где твой Онегин? Отшил он тебя, да?» Со времен солнца русской поэзии нравы не поменялись. Женщина и правда ничего не выбирает, а довольствуется тем, что предложат, как дворовая собачонка. Зря не молчала, опуская глазки, теребя платочек, зря не послушалась маму.

На день святого Валентина Наташа купила открытку и написала в ней послание для Андрея. Наивное, нежное, как первый снег. Подростки жестоки. Он прочитал признание всему классу перед уроком литературы. Как раз проходили Пушкина. Кличка-мем «Татьяна, отбрил тебя Онегин» прилипла к Наташе до выпуска.

Nat97: Мне жаль, но я занята:/

«Никаких больше Татьян. Да и вообще, я замужем».

macho_bez_machete: Жалко:/

macho_bez_machete: В декабре пленэры интересные вряд ли будут – народ не соберешь.

Nat97: Почему?

macho_bez_machete::D Все коммерцию штампуют же. Самое горячее время! Хватай купюры, пока не улетели в чужие карманы. Не успел – не заработал. Клиент бежит табуном – лови и тащи под елку. Платья в пайетках, семейные обнимашки, румяные малыши с леденцами, красно-белые колпаки, мишура – вот это все…

Nat97: И ты будешь снимать?

macho_bez_machete: Боже упаси. Терпеть не могу это елочное фотобесие! Маета и никакого творчества. Скучнее только каталожка.

Новогодние каникулы, в детстве сулившие снежные забавы, беззаботность и бесконечные мандарины – от маминых коллег, гостей, из школьных подарков, – в этом году Наташа ждала с тоской. Тринадцать дней без фотоаппарата. Тринадцать дней наедине с Егором и его «золотым правилом»: выходные и праздники должны принадлежать семье. А это значит: никаких незапланированных отлучек. Публичная библиотека закрыта – улизнуть под благовидным предлогом не выйдет. Тринадцать дней дома, с возможностью разве только выйти во двор с коляской или поехать вместе с Егором к его друзьям. И сидеть там, бесцельно и уныло старея, эти насколько часов, слушая неинтересные разговоры и, чтобы хоть как-то себя утешить, наворачивая оливье.

Тринадцать дней с файлом диссертации.

Тринадцать дней нетерпения «когда уже начнутся будни?»

Тринадцать дней ощущения себя странным человеком, белой вороной: пока другие кайфуют от выходных, ты их мысленно проклинаешь…

Можно сходить в суши-бар с Ирой и девочками. Один раз Егор отпустит, в честь Рождества например. Только это – тоска. Потому что повторяется из раза в раз и ничего не меняется, только рисует, как мороз на стеклах, время тонкие морщинки у глаз: одни и те же пересуды общих знакомых, одни и те же разговоры об ипотеках, зарплатах, ремонте, домашних цветах, салонах красоты, шмотках, диетах и фитнесе. Необходимость к этим встречам обновлять шеллак. Необходимость оплачивать долю в приличном счете. Необходимость изображать успех и удовольствие от жизни. Невозможность обрушить парадный фасад и признаться, что ты не так счастлива, как