Крысы плывут по кругу - Анастасия Евстюхина

А пока была селедка.

Наташа знала, что существует такое явление, как домашнее насилие. Но оно представлялось ей чем-то далеким, происходящим не с нею, с кем-то другим. У нее, она считала, все хорошо в целом, просто муж недостаточно к ней внимателен, и только. Он же ученый, он слишком увлечен, и ему можно простить, что он не помогает по дому и с ребенком. Он не понимает ее стремления к творчеству, но не все же обязаны понимать… Люди разные. Домашнее насилие – определенно не их с Егором история. Это же какие-то ужасы. Это то, что попадает на телевидение и вирусится в Интернете. Изнасилования, побои, до синяков, до кровоподтеков, отрубленные руки, шантаж, преследование, угрозы, убийство и расчленение.

У нее в семье нет никакого насилия. У нее нормальная семья. Просто она часто идет на уступки мужу. А какие отношения без уступок? Без них совместную жизнь не наладишь…

Вот взять селедку.

Егор требует, чтобы Наташа покупала только целую селедку на рынке и чистила ее сама. Потому что чищеная селедка ломтиками из «Пятерочки» – дрянь и вредно, ибо кости в ней кислотой растворяют, так мама говорит. И рыночная селедка мясистей, нежнее. Не будет Егор магазинную, чищеную, не будет – и все тут. Дрянь. Не натурально. Мама говорит.

Наташа селедку терпеть не может. Она вообще ее не ест никогда. Она не переносит селедочный тяжкий дух. Холодную склизкую жирную мякоть. Как это вообще можно есть?

Но Наташа должна чистить ее для Егора. Ведь магазинную он не будет. Наташа должна выбирать каждую косточку, самую тоненькую, как волосок. Потому что Егор обидится, если найдет.

– Почему ты сам не чистишь себе селедку? – спрашивает Наташа. Она едва не плачет, ей жалко час жизни, проведенный над проклятой рыбиной в непрерывном рвотном спазме. У нее пахнут руки и даже волосы. Ей так кажется. Теперь она должна отмокать в ванне. И то, слабенький аромат будет ей мерещиться до следующего дня…

– Я ученый! Каждая минута моего времени может быть потрачена на продвижение мысли человечества. И ты предлагаешь мне тратить его на чистку селедки? Неужели тебе трудно? Это же так просто: взять и почистить селедку для любимого мужчины… Просто небольшая услуга. Хочется… свеженькой, мяконькой селедочки. Сложно, что ли? – На этой фразе голос Егора надламывается, становится капризным и жалобным. – Так сложно порадовать любимого человека? Я целыми днями работаю… Целыми днями!

«Действительно… И что это я, – думает Наташа, – как какая-то белоручка? Подумаешь, почистить селедку».

Глава 12

31 декабря – день во всех отношениях особенный. Кто-то ходит в баню, чтобы смыть с себя ошибки, неудачи прошедшего года и чистым вступить в новый. Кто-то, напротив, потакает сегодня собственным слабостям в расчете, что с завтрашнего дня (на этот раз точно!!!) начнет новую жизнь (бросит пить, курить, жрать вредности, лениться, тратить деньги на ерунду, брать бесконечные кредиты на нее же и т. п.).

Сколько надежд и чаяний концентрируется в естественном моменте смены дат, какой, в сущности, случается каждую ночь!

Сознание – непознанный инструмент для волшебства. Если чего-то сильно хочешь, оно обязательно сбудется. Важно сформулировать свое желание максимально конкретно. Иначе ничего не получится. Или выйдет, как не просили, – понятно, тоже радости никакой. Вселенная – кудесник щедрый, но слегонца туповатый.

macho_bez_machete: С наступающим. Придумала желание?

Nat97: Смеешься? Я вроде как девочка большая. В сказки не верю.

macho_bez_machete: А я верю! У меня работает.

Nat97: Что работает?

macho_bez_machete: В самую праздничную полночь, пока куранты бьют, зажмурься и загадай желание. Одно. Только крепко зажмурься. И думай о своем желании изо всех сил!

Nat97: Глупости какие.

macho_bez_machete: Ты попробуй. И отстану:)

Nat97: Но я даже не знаю, что загадать…

macho_bez_machete: Что угодно. В шутку загадай. Ерунду какую-нибудь. Сработает – придумаешь что-то посерьезнее на следующий год.

Наташа сидела на табуретке в кухне и щелкала телефоном. На плите, разбрызгивая розоватую жижу, подпрыгивали в кипятке овощи для салатов. Алёша спал. Егор читал статьи. 31 декабря прошлого года он положил себе цель за год прочесть тысячу статей, и до полуночи ему нужно было успеть дочитать три. Слышно было, как скрипит кресло, в котором он любил качаться, работая дома.

Из кастрюли выплеснулось слишком много воды, пламя погасло, конфорка зашипела. «Черт побери!»

Кое-как разобравшись с проблемой, Наташа вновь опустилась на табуретку, грузно, как старуха. С утра набегавшись по магазинам, натаскавшись уже весьма увесистого Алёши, прибравшись в квартире к приезду единственной гостьи – но какой, свекрови! – она порядком утомилась.

В кухне было спокойно, Егор сюда редко заходил. Лишь c тихими щелчками перемещались стрелки на стене, обещая новую счастливую жизнь через несколько часов, да тихонько булькали присмиревшие овощи. Наташа впервые всерьез задумалась о том, что даже такая ерунда, как новогоднее желание, вызывает у нее неуверенность и беспокойство.

Чего она хочет? Хочет ли она чего-то вообще? Для себя? Или она больше не умеет? Разучилась хотеть? И любая самостоятельная мысль тревожит в ней ворох страхов и сомнений? «Что скажет Егор? Отпустит ли Егор? Одобрит ли Егор? Разрешит ли? Даст ли денег?» Почему? Как это с ней случилось? Что теперь делать?

Пожалуй, действительно просто стоит загадать ерунду.

В шутку. И забыть. Все равно не сбудется.

В десять вечера приехала свекровь. В прихожей она свалила на Егора свою тяжеленную шубу, по-барски вплыла в комнату и тут же принялась наводить порядки.

– Кто тут у нас такой сидит? – Она склонилась над кроваткой Алёши, навесив над ним, как грозовую тучу, свой внушительный бюст. – Есть у нас уже зубы?

– Так ты же три дня назад с ним сидела, мам, чего в рот не заглянула? – спросил Егор.

– Заглядывала я! Не было. Но вдруг выросли?

– Нет пока, – ответила Наташа.

– Как же это? Нехорошо! Должны уже быть! У Егора уже были в таком возрасте.

Свекровь выпрямилась и посмотрела на Наташу в упор, точно та прямо и неопровержимо повинна была в том, что у дорогого внучка не растут зубы.

– Время еще есть, Валентина Степановна, – робко пояснила Наташа, – я у педиатра спрашивала.

Валентина Степановна склонилась и извлекла Алёшу из кроватки. Он тут же приметил и потянул в рот ее крупные агатовые бусы.

– Что же вы дома держите мальчика в этих памперсах! Там же парник внутри, они воздух не пускают. Вы ему все яйца сварите, и