Восемь режимов гирлянды - Светлана Каминская

Работа в кофейне Тошу раздражала. Платили гораздо меньше, чем в аэропорту, правда, иногда оставляли хорошие чаевые. Но они все равно не отменяли тот факт, что ей приходилось обслуживать ненавистных туристов – из местных мало кто заходил.

Зато проводить ночи в своей постели было гораздо приятнее, чем на кушетке у Кости в медпункте, хоть сон и не шел. Как бы Тоша ни старалась, она по полночи крутилась с боку на бок, пытаясь изгнать из мыслей Клима и злосчастный корпоратив.

Тимур купил подержанную камеру и установил в дедушкиной комнате – теперь они могли наблюдать за ним, даже если их обоих не было дома. На разговор с родителями Тоша пока так и не решилась – они работали сверхурочно, уставали, звонили редко, зато недавно уже перевели небольшую часть денег.

Теплая, почти летняя погода разнежила горожан. Тимур мечтал о каникулах, да и сама Тоша была не против безмятежных прогулок по Плёсу вместо скучных смен в кофейне.

Однажды она проснулась от того, что Тимур растолкал ее с криками: «Помоги, я проспал!», и недоуменно уставилась на взлохмаченного брата. Тот метнулся обратно к себе в комнату, на ходу натягивая толстовку. Взяв в руки телефон, Тоша обнаружила, что впервые не услышала будильник, и, увидев время, тоже подскочила как ужаленная.

Выпустив Зверя во двор, она велела Тимуру готовить завтрак, а сама занялась дедушкой – сменить подгузник, обтереть, умыть, расчесать, переодеть. Он все пытался ухватить ее за руку, мешал, называл Марусей, лепетал что-то непонятное про гусей и какие-то клапаны. Видимо, вспомнил что-то с работы в управляющей компании. Тоша лишь поддакивала, делая вид, что поддерживает разговор – только так можно было закончить все необходимые манипуляции. На душе же у нее скребли кошки: видеть дедушку таким становилось невыносимо больно.

Пока Мур брился, Тоша решила выгнать на улицу «Москвич», чтобы брату осталось лишь запрыгнуть на водительское сиденье и рвануть на пары. Заведя машину, чтобы она прогрелась, Тоша распахнула ворота и оторопела – перед калиткой стоял Клим.

Он быстро оглядел ее с ног до головы, и его губы дрогнули в улыбке. Тоша нахмурилась и тут же вспомнила, что была одета в нагло стащенный у мамы шелковый розовый халат поверх пижамных футболки и шорт. Машинально затянула пояс, чтобы прикрыть принт с капибарами, скрестила на груди руки. К лицу прилила кровь.

Какой ужас. Ну почему она не накинула куртку?

И зачем он вообще приехал? Узнал, что Тоша в курсе про жену? Захотел еще больше ее унизить и посмеяться в лицо?

Зверь тут же сунулся обнюхать гостя и поприветствовать взволнованным хвостом, но Тоша прогнала его обратно во двор. Отчего-то захотелось защитить от Клима свое личное пространство, родных и даже собаку.

– Ты что здесь делаешь? – сорвалось у нее с языка.

Он нагло разглядывал ее голые ноги, усмехнувшись при виде разношенных резиновых сапог. Да уж, прикид у нее еще тот.

– Любуюсь видами, – лукаво ответил он, и Тоше захотелось хорошенько его треснуть.

Клим стоял перед ней в черных джоггерах и кожанке поверх футболки. Тоше было непривычно видеть его не в рабочем комбинезоне – будто это был не Клим, а мираж. Правда, очень красивый мираж. Настоящее наваждение.

– Что у вас за нелюди на въезде? – спросил он, стягивая с себя кожанку. – Пришлось пешком до тебя добираться.

– На машине теперь можно только местным, – пояснила Тоша. – Ну и туристам, у кого бронь в гостиницах.

Клим молча приблизился, накинул ей на плечи куртку.

– А ты чего голышом шастаешь? – недовольно спросил он.

– Я в халате! – возмутилась Тоша так, будто была одета в шубу. Двинула плечами, чтобы скинуть кожанку, но Клим упрямо ее поправил.

– Я заметил.

– А как ты узнал мой адрес? – осенило вдруг Тошу.

– Ты же сама мне говорила, – сказал он, поведя бровью, будто удивился, что пришлось объяснять очевидное. – Помнишь? В школе еще.

По ее спине побежали мурашки. Конечно, она помнила. Только не думала, что он помнит.

– Что, даже на чай не позовешь? – глянул он на избу за ее спиной.

Тоша сжала губы, представив Клима в своем доме. На своей кухне. С ее чашкой в руках.

Клим. На ее кухне. В детстве она бы потеряла дар речи от такого подарка судьбы, а пару недель назад покраснела бы от смущения и повела его за собой в дом. Но сейчас, когда она знала, что не имела на него никаких прав… Нет уж! Она просто не выдержит. Воспоминание ее первой любви за кухонным столом преследовало бы Тошу в кошмарах и каждый раз вызывало бы остановку сердца. Пусть с женой чаи гоняет!

– Нет, там… дедушка спит, – кажется, она слишком быстро помотала головой.

– Как он?

Тоша неопределенно пожала плечами.

Они помолчали, глупо отводя взгляд друг от друга, а потом Клим сделал шаг ближе, подошел почти вплотную. Тоша хотела отойти, захлопнуть калитку прямо у него перед носом, но, кажется, ее снова огрели «конфундусом».

– Почему ты уволилась, Антонина?

– А почему ты решил спросить меня об этом именно сейчас? – произнесла она, уставившись в воротник его куртки. – Две недели прошло.

– Я в отпуске был, пришлось срочно уйти… Вчера вышел на работу и узнал. Так что случилось?

Он уперся одной рукой в забор рядом с ее головой, сверля взглядом Тошину макушку в ожидании ответа. Хоть бы он действительно думал, что Тоша не знает про его жену! Иначе точно посчитает влюбленной наивной дурочкой, решит, что разбил ей сердце. В памяти всплыл грубый хохот двенадцатилетнего мальчишки.

Она больше не даст себя в обиду. Тайна, что она в курсе о его семье, умрет вместе с ней.

Но как же хотелось съязвить насчет его дорогой тещи! От острых слов Тошу отвлекло появление Тимура на крыльце – надо же, она и забыла, что брат дома, а она сама собиралась выгнать машину за ворота. Заметив Клима, Мур замедлил шаг и вопросительно глянул на Тошу. Она пожала плечами, мол, сама не знаю, как он тут оказался.

– Привет, – Мур таки подошел к калитке, протянул Климу руку. – Что-то случилось? Я Тимур, Тошин брат.

– А я тебя помню, – Клим ответил на рукопожатие. – Ты с бездомными щенками вечно возился.

Тимур хохотнул, хотел было что-то сказать, но тут со двора донесся грохот: Зверь сбил стоявший у дома велосипед и странно тыкался носом в стену, будто ослеп.

– Зверь? –