Только дальний свет фар - Илья Мамаев-Найлз

Кира помылась в общественном душе с шампунем, кондиционером и гелем. Там же она почистила зубы и побрила ноги. К тому времени, когда появились первые купальщики и бегуны, у Киры уже кончились планы на день. Она вернулась в фургон, потому что не знала, куда еще идти.

В столовой, куда мужчина отвел Яна, висел небольшой плазменный телевизор. Под ним на тумбочке лежал микрофон для караоке. Рядом стоял видеомагнитофон, на котором валялись диски с американскими боевиками и мультиками.

Стол был на десять человек. Стулья деревянные, как будто дубовые, но скорее сосновые, выкрашенные и вытесанные под дуб. На сидушке, спинке и подлокотниках вздувались узорчатые подушки. Они смотрелись богато, как и вся комната с пустующими шкафами под потолок, люстрой и классическими английскими обоями. За порогом начиналась кухня, и все там было пластиковое, разноцветное и дешевое. Ремонт дотуда еще не дошел.

— Ну что? — спросил мужчина. — Алкашка или наркотики?

— Что?

— С чем у тебя проблемы?

— У меня нет проблем.

— Первая стадия. Отрицание.

— Я на работу приехал.

— На сбор?

— Ага.

— Это хорошо. Пособираешь.

— А что по оплате?

— Сразу деньги. Вот ведь народ, а? Ть. Как помочь, так давайте бесплатно. На такси подвезите бесплатно. Накормите за свой счет. Дайте крышу над головой. Все дайте бесплатно — еще и заплатите.

— Чего?

— Оплата нормальная. По рынку.

— Это сколько?

— Две тысячи рублей за смену.

— Ладно. Суточные выплаты?

— Суточные. Долг погасишь — будешь суточно получать.

— Какой долг?

— За такси. Потом ужин, наверное, будешь, да? Завтра — завтрак? Ночью спать где-то надо.

— И сколько это?

— Такси? Три тысячи рублей. Проживание — тысяча-полторы.

— Звоните таксисту, пусть заберет меня обратно. Это хуйня какая-то.

— Ладно. Давай деньги за поездку сюда и обратно — и вызову.

— У меня столько с собой нет. Ну серьезно. Я вернусь, потом переведу.

— Дорогой, ну так дела не делаются. Либо отдавай долг деньгами, либо отрабатывай.

Ян заметил растительность на лице и голове мужчины — волосы росли даже под глазами и в ушах, — и она показалось ему то ли первопричиной, то ли ответом, но не являлась ни тем, ни другим. Просто волосы. Они никак не приближали Яна к пониманию существа, которое стояло прямо напротив него, потому что это был обычный мужик. У него не имелось ничего, что, как казалось Яну, должно было быть у такого человека. Тупая усталость во взгляде, и все.

— Слушайте. Как вас зовут?

— Поздновато спрашивать имя, не думаешь?

— Меня зовут Ян. Ян Трояновский. Я вам переведу деньги. Даю слово.

— Я тебя не знаю. Ты или алкаш, или наркоман. Твое слово ничего не значит.

— Вы серьезно?

— Ян. Я здесь, чтобы тебе помочь. Это место — здесь люди вроде тебя получают помощь. Шанс на другую жизнь. Работу. Ты сам видишь, куда себя завел? Ты не можешь ничего сам решать. Я хочу, чтобы ты перешел от отрицания к принятию. Ты можешь обрести здесь счастье.

— Так не бывает, — сказал Ян. — Этого не может сейчас происходить.

— А почему тогда происходит?

— Мне бежать, что ли?

— Без толку.

Ян толкнул стол в живот мужчины и выбежал на улицу. Небо багровело на горизонте. По улице шла бабушка, упираясь тростью в песок. Ян подбежал к ней и открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашел слов и вместо них выдал подавленный стон.

— Кыш, — сказала старушка и легонько ударила его тростью по коленям. — Кыш-кыш.

Он покрутился, ища сам не зная что, и, что бы то ни было, он этого не нашел. Вокруг было пусто. Ян побежал по дороге, в ту сторону, куда, насколько он помнил, уехало такси.

Пыли больше не было. Ничего не двигалось. Кусты. Жуки. Воздух. Все застыло, и Ян бежал не через пространство даже, а через оцепеневшую жизнь.

Он потерял дыхание метров через сто. В боку кололо. Ян продолжал бежать. Метров через пятьсот он услышал что-то сзади и, обернувшись, увидел желтые фары УАЗа «Патриот».

УАЗ не гнал и аккуратно объезжал ямы. За рулем был тот же мужик. Он смотрел не на Яна, а на дорогу и выглядел как человек, который работал весь день и думал о том, что завтра тоже придется работать весь день, и что вся его жизнь это работа.

Ян продержался еще несколько минут, потом перешел на шаг. Когда легкие перестали разрываться от вдохов, он свернул в поле и пьяно побежал по тяжелой сырой земле. УАЗ остановился. Спина Яна судорожно сжималась, предчувствуя дыры. Ян был уверен, что мужчина сейчас начнет по нему стрелять. Он встал с поднятыми руками и обернулся, но на дороге никого не было. Только кровавая пыль.

Поле таяло, как шоколадное мороженое. Ян соскальзывал в него и падал, вставал и шел дальше. Темнело. Звезд не было видно. Луны тоже. Только почвенная тьма окружала Яна, и он извалял в ней одежду, руки, лицо. Прохладнее не стало. Это был тот же невыносимый мир, но теперь в нем выключили свет.

Ян наступил в яму и, упав, осознал, что это траншея. Он выполз из нее. Пальцы и ногти терлись о теплый асфальт. Ян лег на него, уставился вверх и ничего не увидел. Дыхание кололось о ребра и позвоночник.

Прошло мгновение или вечность. Что-то замелькало в небе и увеличивалось в своем искрящем свечении. Это ангел спускался к нему, чтобы обнять и унести на другую планету. Время пришло. Забирайся. Устраивайся. Лететь долго, и ты пока можешь поспать. Спать? У меня столько вопросов. А у меня есть все ответы, и у тебя теперь все время мира, чтобы их понять, но пока поспи, отдохни. Нам некуда торопиться. Отныне все вечно и хорошо. Тело Яна задрожало изнутри. Можно хотя бы один? Ну давай. Один. Я… Ты… Какой вопрос выбрать? Я не знаю, сказал ангел. Это тебе решать. Он никуда не делся, но голоса больше не было слышно. Был только свист металлических легких. Возле головы Яна тарахтел УАЗ «Патриот».

— Говорил же, что без толку, — сказал мужчина.

Дальний свет фар лучами расходился над Яном. Он видел пыльную дымку, и она текла, и Ян ждал, что что-то случится, когда он поднесет ближе руку. Его пальцы засияли, но он ничего не почувствовал, и ничего не произошло. Ян хохотнул и заплакал.

— Садись, — сказал мужчина. — Не позорься.

Ян поднялся и пошел к дверце, но мужчина отвел его обратно на свет.

— Смотри,