Только дальний свет фар - Илья Мамаев-Найлз

— А нельзя сбежать?

— Ты вроде пробовал.

Ян молчал.

— Тут километров на десять во все стороны ничего нет. А доберешься до города, там либо менты, либо родственники хозяина найдут и вернут обратно. Вон Леший один раз сиганул. Хозяин избил так, что у него щиколотка лопнула и загноилась. Теперь хромает до гроба.

— Можно позвонить?

Димас дал Яну телефон. Ян помнил номера Киры и мамы. Он набрал Кирин, но не нажал на кнопку вызова. Не знал, что сказать. В нем не было слов. Лучше, если она ничего не будет знать. Никто не будет знать. Он выберется и расскажет. Звонить смысла нет. На кнопочном телефоне Димаса даже нет GPS. Никто его не найдет.

— А я тебе говорила.

— Что ты мне говорила?

— Что он ненадежный мужчина. Тряпка. Сашка вот был каблуком. Поэтому я и говорила, чтобы ты осталась с ним. Каблук не тряпка. На него можно опереться.

— Я не хочу сейчас об этом говорить.

— Ты никогда не хочешь ни о чем говорить.

— Это неправда. Я сейчас звоню за другим.

— Ага.

— Саша разорился. Кредит теперь на мне. Ян оплатил проценты за прошлый месяц, но за этот я уже не смогу заплатить.

Тамара помолчала.

— Разорился? Совсем?

— Да. Машину даже продал.

— Ох да. Сломала человеку жизнь.

— Тамара.

— Сломала мужика. Молодец. Все у него было. Бизнес, квартира, планы. Невеста. Все поломала. Прямо трагедия ведь.

— Мам.

— О, ага, и теперь «мам», «мам». «Мам», «мам». Денег тебе надо?

— Ну раз ты предложила, то логично, чтобы ты и отвечала за последствия.

— Я ж не знала, что ты его бросишь. Если б знала, не предлагала бы. Вообще ничего тебе больше предлагать не буду. Сама делай как знаешь. Твоя жизнь.

Кира сидела неподвижно. Смотрела на лобовое стекло. Все в пятнах от разбившихся насекомых. Снизу поднималась трещина.

— Ты мне поможешь или нет? — спросила Кира без всяких эмоций.

— Куда деваться. Помогу.

— Спасибо.

— В этом месяце помогу, но потом не знаю. Я на пенсии ведь, ты не забывай. У меня самой денег нет.

— Я знаю, я знаю. Я просто не знаю, что мне делать. Мам… — Кира не заметила, как горло сжалось от слез. Тело ее не слушалось.

— Ну ладно, ладно. Все нормально будет. Нор-маль-но. Придумаем что-нибудь. Ты в порядке, главное?

Кира сделала несколько вдохов.

— Я нормально, — сказала она.

— Точно?

— Да. Я нормально.

— Хочешь, я приеду?

— Нет.

— Или приезжай ко мне. М? Что думаешь?

— Я не знаю. Посмотрим.

Прогноз погоды в итоге соврал. Вернулась вездесущая потная жара без намека на бриз. Кира пряталась под кондиционерами в дешевых кафе, из которых не выгоняют тех, кто сидит часами и ничего не берет, и заряжала там телефон. Фургон она заводила раз в два дня, чтобы не сел аккумулятор, но всего минут на десять. Она не хотела зря жечь бензин.

Яна не было уже две недели. Его вещи все больше пахли не им, а Кирой и старой машиной. Кира забывала, каково это — обнимать его. Где ее колола его борода? Была ли у него борода? Она почти не помнила его голос.

Кира разблокировала его телефон. Она знала пароль. Ян сам ей его сказал, чтобы не приходилось останавливаться, когда нужно было построить маршрут. Казалось забавным теперь, что они спешили куда-то, то есть не куда-то, а сюда. Зачем? Кира зашла в заметки.

Папа,

я пишу это только потому, что Кира сказала, что даст мне пиво, если я буду это писать. И вот я пишу, пишу, пишу, пишу. Она сейчас смотрит на меня, видит, что я пишу, то есть видит сам процесс, но не видит этот текст. Это удобно. Она понятия не имеет, что я тебе пишу, и тебе ли я вообще пишу, и пишу ли я что-то вообще. Я просто хочу пива. Так что не воображай о себе чего-то такого, что не имеет к тебе никакого отношения. Я делаю это ради пива, не ради тебя. Ну давай. Бывай.

Кира говорит, что это было слишком быстро, так что вот он я. Снова тут. Привет. Тебе, наверное, интересно, кто такая Кира? Это моя жена. Вторая жена. Первую ты тоже не то чтобы знал, но ее мы обсуждать не будем. Как говорит Кира, она нерелевантна. Я тоже так думаю. Это забавное слово — нерелевантный. Забавный смысл, забавное мышление, в котором люди и вещи делятся на релевантные и нерелевантные. Как будто что-то действительно может быть нерелевантным. Ты? Ты релевантен или нет?

Снова я. Первое пиво получено и выпито. Для получения второго условия те же. Тебе будет приятно узнать, что я пью «Жигули». Да, твое любимое пиво. По счастливому стечению обстоятельств также одно из самых дешевых в магазине. Твое любимое пиво. Можно ли действительно так про тебя сказать? Что у тебя было что-то любимое? Что ты что-то любил?

На чем мы закончили? Любил ли ты что-то? Кресло. Холодильник. Телевизор. Пиво «Жигули». Ты просто сидячий стереотип. Или штамп? Клише? Короче, ты такой же, каких уже было миллиарды миллиардов. Ты в куче фильмов, книг и песен. Ты в поп-культуре. Ты своего рода поп-звезда! Это не комплимент. Ты такой же, как все. Возможно, когда-то ты был другим. Когда был пацаном? Когда вы познакомились с мамой? Или ты всегда был пустотой в человеческой оболочке?

Я помню тебя как смерть, ты это знаешь? Мне кажется, ты ее тогда не поборол. Я имею в виду рак. Ха, ты даже умереть мог, как все! Но отдаю должное, то, как ты его вылечил, это оригинально. Люди не верят мне, когда я рассказываю. Вылечить рак лягушками. Да, это прикольно. Самое крутое, что ты сделал в жизни. Как ты это провернул? Набрал лягушек в лесу, снял шкурку, заморозил и потом сосал ее, как фруктовый лед? Да, это прикольно. Но что случилось потом? Это такая шутка смерти, мол, ты выжил, но все равно что мертв? Месть за лягушек?

Третье пиво охлаждает мне ладонь и согревает душу. Как тебе, а? Минут пять думал, как начать. Пошла рифма. Может, стать писателем? Я бы нравился тебе еще меньше, если бы был писателем, да? Твой сын — писатель? Это был бы удар по литературе. Кира, наверное, хочет, чтобы я написал, что тебя