Карта невидимого мира - Таш Оу

– А мне такого от тебя не перепадало, – прошептал Мик, когда она прошла мимо него на кухню.

Она открыла банку сгущенки, добавила понемногу в три кружки с чаем и размешала. По дороге домой она попросила Мика остановиться, чтобы купить Адаму еды: две буханки хлеба, мясные и рыбные консервы и пакетик леденцов. Маргарет никогда не умела хорошо готовить и не проявляла особого интереса к еде (по крайней мере, в этом они с матерью были похожи), но в последние месяцы в своем равнодушии дошла до того, что почти перестала задумываться о приемах пищи. Большую часть дня она могла ничего не есть, а вечером осознать, что голодна, и завернуть в первое попавшееся заведение. Иногда это был дорогой ресторан в роскошном отеле, а иногда придорожный ларек, где продавали сатэй[26] или ми бандунг[27], иногда она и вовсе довольствовалась пакетиком арахиса дома – для Маргарет это не имело большого значения, все это была просто еда.

Так почему же теперь ей вдруг потребовалось набить кухонные шкафы продуктами? Она смотрела на выстроенные в ряд консервные банки, размышляя, как бы приготовить что-нибудь полезное и вкусное для Адама. Ее беспокоило, что он уже несколько дней как следует не ел; остатки его завтрака, состоявшего из твердого, заплесневелого сыра, лежали на тарелке в раковине, засохшие края ломтиков походили на старые хлебные корки. Маргарет стало стыдно: нужно как можно скорее поменять свои привычки, иначе она не сможет помочь мальчику.

Она нарезала хлеб и переложила в кастрюлю содержимое одной из банок (жареная плотва в соусе из черной фасоли марки «Великая Китайская стена» – она даже не представляла, что вообще такое эта плотва), попыталась включить плиту, но в баллоне не осталось газа. Окунула палец в соус, который оказался холодным и слегка склизким, – это было вполне нормально для нее, но не для Адама. Открыла банку «Спама» – на картинке было изображено нечто вроде нарезанной ветчины на блюде, украшенном праздничными лентами и воздушными шариками, но в банке обнаружился только слой мутного жира. И она понятия не имела, что скрывается под ним. Так, не паникуй, Маргарет Бейтс, сказала она себе, не теряй самообладания, ты справишься.

– Мик, – позвала она полушепотом, почти сквозь слезы, – мне нужна помощь.

– Ты же собиралась готовить ужин, – сказал он, заходя на кухню.

– Да, но… – Она обвела жестом бардак вокруг. – Я просто не знаю как. Сама я даже не хочу есть, но мне нужно покормить мальчика.

– Ладно, – вздохнул он, театрально понурившись, – посмотрим, что я могу сделать.

– Ох, спасибо, Мик. Я очень, очень надеялась, что ты так скажешь.

Она подошла к нему и хотела обнять, но в итоге просто похлопала по плечу.

В гостиной Адам лениво заводил красный эмалированный будильник, который обычно стоял на средней полке в книжном шкафу. Маргарет сомневалась, что он вообще еще работает. На столе распластались две банановые кожуры; когда Маргарет села напротив Адама, над ними спиралью взвились плодовые мушки.

– Извините, я съел бананы.

– Все нормально? – спросила Маргарет, с тревогой поглядывая в сторону кухни и надеясь, что Мик поторопится.

Он ответил:

– Все хорошо.

Будильник в его руках медленно вращался, и надпись «Золотые часы, сделано в Китае» описывала круг за кругом.

– Мой отец хромает, – сказал он, не сводя взгляда с циферблата. – У него своеобразная походка. Вы знаете об этом?

Маргарет кивнула.

– Однажды, непонятно почему, он решил встретить меня после школы. Приехал на велосипеде, но для него это было непривычно, а до школы ехать далеко. Из-за больной ноги он не мог быстро крутить педали, велосипед вихлял, и он выглядел очень нелепо. Все дети над ним смеялись, а мне, помню, было стыдно и хотелось, чтобы у меня был другой отец, с нормальными ногами.

– Он думал, что это пройдет со временем, но, похоже, так и не прошло.

– Вы же не думаете, что он меня бросил, правда? – спросил Адам, не поднимая на нее глаз.

– Конечно, нет. Я не видела его много лет, но, судя по тому, что я о нем помню, он точно не из тех, кто чуть что возьмет и сбежит. Поверь мне, уж я-то знаю.

– М-м.

Похоже, она его не убедила. Его по-детски трогательная надежда и воодушевление словно улетучились, и теперь он казался совсем маленьким и слабым. Она хотела дотронуться до него, но на этот раз не решилась.

– Я часто гадал, – продолжал Адам, – почему отец так и не женился. Однажды я спросил, любил ли он кого-нибудь. Он кивнул и сказал: «Но все было сложно. Во времена моей молодости мир был устроен иначе. Тогда у меня были другие заботы». Не знаю, что он имел в виду, но я запомнил его слова, потому что он произнес их с очень грустным видом. Я понял, что больше расспрашивать не стоит.

– Звучит как-то банально.

– Раньше я представлял, что вы его жена и что однажды мы будем жить вместе, как семья. – Он посмотрел на нее снизу вверх, улыбнулся и внезапно перестал казаться таким уязвимым. – Бред, правда же?

Она рассмеялась вместе с ним.

– Еще какой.

– Вы любили друг друга?

Вопрос был задан спокойно, но Маргарет его не ожидала. Застигнутая врасплох, она могла только рассеянно улыбнуться. На самом деле она спрашивала себя об этом тысячу раз. И до сих пор не знала ответа.

– Подождите умирать с голоду, усталые путники, спасение уже близко!

Из кухни появился Мик с едой на подносе. Маргарет смотрела, как Адам ест, и чувствовала безотчетную радость от того, что он будет накормлен. Его последний вопрос отдавался громким эхом в голове, воскрешая воспоминания о сотнях мелочей, которые могли бы подсказать тот или иной ответ: да, они любили друг друга; нет, любил только один из них; все не так-то просто. Карл прав – у них были более насущные заботы, чем любовь.

Вечер принес с собой вялый дождь, монотонно барабанивший по крыше. Поев, Адам стал держаться более непринужденно, снова улыбался и расспрашивал Маргарет про Соединенные Штаты и Европу.

– Думаю, тебе пора спать, – сказала она, было уже совсем поздно.

Она настояла, чтобы он лег в ее комнате, и не стала слушать возражения; сама она еще посидит и поболтает с Миком, и нет, она не имеет ничего против дивана. К Адаму она заглянула через полчаса, а потом еще раз через час, проверяя, крепко ли он спит. Задернула занавески, чтобы в окна не попадали капли дождя; во сне