Карта невидимого мира - Таш Оу

Их уже ждал стол прямо у стеклянной стены, откуда открывался вид на огни погружающегося в темноту города. Недавно, во время каникул на море, Джохан пошел купаться поздно ночью, когда все остальные уже спали. Он тихонько выбрался из их прибрежного шале, вошел в теплую прозрачную воду и поплыл над коралловыми полями, которые в лунных лучах напоминали размытую карту неизвестного мира, где границы были подвижными и очертания стран постоянно менялись. На глубине, в черной воде, он увидел пятна флуоресцентного сияния – может, это были жемчужины или морские обитатели, а может, так удивительно преломлялся свет луны. Когда он вернулся, его ждала Фара, по-турецки сидевшая на песке. Она сказала: «Опасно заплывать так далеко в одиночку», но сказала мягко, будто не совсем всерьез, а потом спросила, что он видел, и Джохан рассказал ей о ярких огнях в темном бездонном море. «Давай посмотрим вместе», – предложил он, и ей хотелось, но она так и не решилась. Он не мог перестать думать об этих огнях. Даже сейчас.

Ау, дружочек, ты не можешь оторваться от окна? Я понимаю, вид красивый, но можно же хотя бы иногда и на маму посмотреть. А то как будто ты никогда ночного города не видел. Чем ты, в конце концов, занимаешься каждый вечер? Я спрашиваю Фару, и она мне: «Ой, мамочка, ты не волнуйся, мы просто ходим в кино, покупаем что-нибудь с лотков, отдыхаем с друзьями». Ага, конечно, отдыхаете вы. Я догадываюсь, что ты не тех-тарик[31] пьешь. Каждый раз, когда мы встречаемся с подругами, я боюсь, что они скажут что-нибудь о тебе, особенно миссис Тео. Она любит сказать что-нибудь вроде: «Слышала, твой-то Джохан пользуется любовью у девочек». Терпеть этого не могу. Ну, Джохан, что же мне с тобой делать? Ты всегда был таким хорошим мальчиком.

Город под ними медленно куда-то плыл, огни мигали, тени смещались. Джохан чувствовал усталость и легкое недомогание. Ему надо было двигаться. Ему надо было сидеть в машине и быстро мчаться в ночь, а не сидеть здесь за столом.

И кроме того, Джохан, дети каждую ночь попадают в неприятности, хорошие ребята из хороших семей, не только хулиганы из Селаянга. Эти отряды избивают всех, кто под руку попадется, просто потому что им так хочется. Как стемнеет, для них нет разницы, гангстер ты или обычный мальчик. Ты хоть представляешь, какой будет позор, если… если с тобой что-то случится? Папино положение… Нет, даже думать об этом не хочу.

Я не попаду в неприятности. Обещаю. Не волнуйся, мамочка.

Детка, мама вовсе не говорит, что ты занимаешься какими-то нехорошими делами, мама говорит быть осторожнее, только и всего. Ну, что тут вкусненького? Это совершенно новый ресторан, только открылся. Я две недели просила твоего папу: пожалуйста, своди меня туда. А он мне: нет, слишком дорого. Глупости! Видел бы ты, сколько он сам на другие вещи тратит. Заказывай все что захочется. Мы же собираемся отлично провести время. Будешь австралийский бифштекс? А мне, может, взять омара термидор?

Мне все равно, возьми что-нибудь на свой вкус.

Смотри, смотри! Видишь? Ресторан правда вращается!

Да, мамочка, я чувствую. – Это была ложь. Он ничего не чувствовал.

Ого, ты погляди, какой вид, Джохан. Когда мы с папой переехали сюда сразу после войны, здесь ничегошеньки не было – ничего! А теперь посмотри. Боже мой, как все изменилось за каких-то десять лет. Когда ты был маленьким, здесь был просто большой кампунг[32], помнишь?

Принесли заказ, и он съел свою порцию, хотя и не был голоден. Он аккуратно резал мясо и наблюдал, как нож медленно рассекает бескровную плоть. Время от времени он промокал губы уголком салфетки и подливал матери в стакан воды со льдом.

Так приятно сидеть с тобой в ресторане. Иногда маме просто необходимо показать, как сильно она тебя любит. Ты всегда был для меня особенным. Мой идеальный сынок.

У тебя есть еще Боб.

Да, и Боб, конечно. Но Боб родился позже. А ты был моим малышом, только моим. Кстати, я не знаю, почему папа стал называть его Бобом, когда он был еще младенцем. Дорогой, говорю, мы зовем Джохана Джоханом, а Фару Фарой, так почему же Хишам стал Бобом? Но он просто… ну, ты и сам знаешь, какой он. Иногда с ним не стоит спорить.

Он любит Боба. Боб – его настоящий сын, который очень на него похож.

Не говори так, милый. Папа любит и тебя тоже.

Ты же знаешь, что это не так. Не притворяйся. Он меня ненавидит. Ему даже смотреть на меня тошно.

Мне больно слышать, когда ты такое говоришь. Я бы хотела, чтобы ты перестал все время злиться на нас с папой. Возьми свои слова обратно.

Зачем вы меня усыновили?

Ну, милый, мы же обещали, что никогда больше не будем говорить об этом. Зачем нам все время возвращаться в прошлое? Вся эта история произошла в другом мире, детка, и его больше не существует. Почему ты продолжаешь о нем вспоминать?

Мне нравится о нем слушать. Не знаю почему. Я все думаю – может быть, однажды ты расскажешь мне что-нибудь другое. Прости, мамочка, я не сержусь на тебя. Пожалуйста, расскажи, мне от этого легче.

Ты же знаешь, я долго не могла забеременеть. Мы очень старались, и вся папина семья спрашивала: когда же у Сальмы будет ребенок? Когда же у Сальмы будет ребенок? Как будто это была моя вина. Вот тогда-то мы и отправились в Индонезию. Папа сказал, что нам нужно уехать куда-нибудь далеко-далеко, уж не знаю почему. Он всю дорогу со мной не разговаривал. Вот, этого я тебе раньше не говорила. Но когда я увидела тебя, я поняла. Я поняла, что нашла своего малыша, своего самого родного сыночка.

Ладно, извини, что спросил. Не плачь, мамочка. Я не хочу, чтобы ты была несчастна.

Ресторан как будто вообще не вращался. Джохан выглянул в окно и увидел, что ничего не изменилось. Пятна света больше не двигались. Он смотрел на силуэты холмов вдалеке, на вздымающиеся и опадающие склоны и думал, что если вглядываться долго и пристально, то, может быть, он увидит, что они извиваются, как фонарики в форме драконов, которые китайские дети вешают во время Праздника середины осени, зажигая свечи и ставя их в пустые драконьи животы, чтобы они там мерцали, плыли и отбрасывали на стены причудливые шелковистые тени. Но он знал,