Хроники странствий петербургского художника - Наталья Александровна Веселова

в этих поморских селах не было никаких музеев, но сами села представляли один общий музей старого дедовского быта: тогда ещё были живы старожилы, которые лучше всяких экскурсоводов могли поведать интереснейшие истории и устные предания старины глубокой, передававшиеся из поколения в поколение. Конечно, это был клад для этнографов и художников, и мы, вслед за нашим собратом по художеству Виктором Попковым, на многое смотрели его глазами. О том, что не удалось узнать в моё первое посещение полувековой давности этих красивейших мест русского поморского севера, об обычаях, промыслах и жизни мезенских поморов, их заслугах в освоении арктических берегов студёных морей, об их первопроходчестве, мужестве и почитании моря как высшего божества и судии, я узнал много позднее, из разных источников и в том числе из чуда наших дней – интернета. Поэтому, вспоминая то первое знакомство с этим краем, я опускаю все доступные в наше время подробности… А тогда мы более всего доверялись непосредственным ощущениям, познавая все сердцем и душой, и этого было вполне достаточно, чтобы почувствовать могучий дух этих мест и полюбить их навсегда… Думая об этом тогда, я неожиданно для себя осознал, что и в моей крови бушует струя поморской крови, ведь по дедовским корням я – тоже помор. Мой дед, Петр Гаврилович Матвеев, родился и жил на по-своему суровых берегах Финского залива, и он также бороздил воды залива на своей парусной лайбе, совершая на ней торговые плаванья в неблизкий Петербург с грузом рыбы, грибов и ягод в начале 20-го века. Это он в двадцатые годы брал с собой помощником своего сына-подростка, моего дядю, ставшего очень скоро непревзойденным мастером паруса и первым в СССР заслуженным мастером парусного спорта, «легендой на все времена», как назвал его один известный спортивный журналист в статье, посвящённой его столетию. Про моего великого дядю даже говорили, что он «родился в лайбе», пытаясь подчеркнуть его простое происхождение и то, что он не окончил морскую академию, тем не менее, став в конце войны капитаном второго ранга, – и тем самым уязвить его самолюбие… Уж не потому ли меня так притягивали эти края, что какую-то часть поморской крови передали мне мои предки?

Незаметно пролетел месяц нашего пребывания на Мезени.

Мы улетали из Мезени в Архангельск и далее – в Ленинград, увозя с собой живую память о наших ярких и удивительных встречах, скромном гостеприимстве и негромкой, но возвышенной поэзии этих легендарных мест, овеянных духом потомственного мужества и стоицизма. А также везли мы многочисленные рисунки и акварели, пригодившиеся мне скоро в работе над дипломом – серии линогравюр «Суровый берег», отразившей нелегкий труд и быт поморов на суровых берегах Баренцева моря.

Снова на Север. Койда

1972 год. Начало июля в Питере – наилучшее время для горожан и туристов. Белые ночи. Тепло. Сирень на Менделеевской… Все располагает к задумчивым прогулкам вдоль каналов и в парках. В это время народу в городе заметно прибавляется, много туристов или гостей города, как их принято нынче называть. Так было и тогда, 48 лет назад, с поправкой на время, когда молодой художник, уроженец Питера, без году выпускник Академии художеств, в очередной раз задумал поездку на далекий Север. Наевшийся за 20 лет всех этих до зубной боли знакомых открыточных красот, навязших в моей порывистой и болезненно охочей до перемены мест душе, я испытывал неудержимое стремление отправиться на север. К этому времени я хорошо подсел на этот наркотик. Книги, много чего другого, а главное, прошлогодняя поездка на поморскую Мезень сделали своё дело – поселили в душе разрушительный непокой, смятение, похожее на некое тяжкое сезонное заболевание…

И выход был лишь один: по-скорому собрать свой верный, видавший виды, походный рюкзак и, нагрузив его этюдником и прочими принадлежностями для рисования, с маниакальностью Ван-Гога отправиться в свой северный Арль…

Конечная точка неближнего маршрута была определена заранее, ещё зимой – это старое поморское село Койда на севере обширного Мезенского района, а конкретнее – на Абрамовском берегу Мезенской губы, а ещё проще – в горле Белого моря.

Я уже было собрался ехать в аэропорт, когда мне позвонил мой институтский друг и однокашник Саня Рычков (Рыка), с которым двумя годами раньше мы обошли весь Дагестан, и, узнав про мои планы, достаточно эмоционально выразил желание отправиться со мной на север. Особенных аргументов против этого у меня не было, тем более, что он знал о моей прошлогодней поездке в Мезень и даже видел мои работы, привезённые оттуда. Ну, что же, вдвоём так вдвоём, может так оно и лучше… Да и чемпион Ленинграда по самбо не будет мне в тягость.

Так рано утром следующего дня 5 июля 1972 года наш старый добрый знакомый «Тушка» («Ту-104») с нами на борту, свистящим ревом огласив окрестности аэропорта Пулково, разогнавшись и крепко напрягшись перед последним спринтерским разбегом, освобождённо взмывает в светлое июльское утро и, описав размашистый полукруг, берет курс на Архангельск. Два часа в небе – и вот уже под крылом видна серебристая лента Северной Двины, и на подлёте замелькали угрюмые кварталы старого русского города, неказистые ворота в манящую Арктику…

Ах, Архангельск… Архангельск… Красивое имя… Корень-то каков – Архангел… Как действует на меня магия твоего имени! Как же отрадно вдыхать мне твой студёный воздух! Пройдёт ещё один год, и я, уже окончив Академию, приеду к тебе в свою первую серьёзную творческую командировку, и от причала твоей Соломбалы, уйду в каботажное плавание в качестве художника и, по совместительству, простого матроса, и почетным караулом своих старинных каменных и деревянных домов на набережной свинцовой Двины ты проводишь наш огромный длиннющий сухогруз «Полоцк» со мной на борту на восток, навстречу солнцу и полярным льдам, в загадочную страну Югорию…

А покуда плавной глиссадой мы садимся на местном аэродроме и бодрым шагом спешим в аэровокзал, чтобы купить билеты до Койды, и, если повезёт, не задерживаясь, продолжить наш путь.

Нам снова везёт: через час рейс на Койду, и аккурат два билета, как если б заказанные кем-то для нас! Интересно, кем? Архангелом Михаилом? Потрясающе! В неделю всего лишь два рейса, а мы с ходу попадаем на один из них! Успев получить свои рюкзаки, бодро бежим на посадку в знакомую «Аннушку». С коротким разбегом взлетаем и, очертив круг над городом, берём курс на северо-восток к горлу Белого моря.

Странное дело, в этом милом железном ящике, при полном отсутствии комфорта, я