Хроники странствий петербургского художника - Наталья Александровна Веселова

Саня заскучал по своей молодой невесте, оставленной в Питере, и пригласил её в Койду. Все мы тогда были легки на подъем, и вскоре Людка прилетела в Койду, и Саня, встретив её в местном «аэропорту», привёл в наше временное пристанище. Но пробыли они здесь недолго, дня три-четыре.

На одной из фотографий мы с Людой объедаемся черникой. На другой фотографии я стою на смотровой площадке Воронцовского маяка, одного из самых старых в этой части Кольского берега. Ему сто лет, и вид с него открывается потрясающий. Надо сказать, погода в этих местах очень переменчива и по-полярному сурова, ветер часто меняется на северный – морянку – и тогда становится очень холодно. Дует морянка с большой силой, поэтому белые ночи здесь коротки и не столь идилличны, как в других местах, например, в Карелии. Часты густые холодные туманы. Иногда на побережье к рыбакам из тундры приезжали на оленях ненцы с целью поменять рыбу на что-то, например, морошку…

Вскоре мой друг со своей невестой покинул меня, воспользовавшись случайно прилетевшим вертолетом и договорившись с пилотом. Было всего два места. Я остался один. В один из последних дней я фотографировал на крыше большого одиноко стоящего высокого сарая хранилища пойманной рыбы. В тот раз мне не повезло: фотоаппарат выпал из рук, и, пытаясь не дать ему упасть, я упал вслед за ним… Итог – перелом лучевой кости левого предплечья… Вокруг никого… Пришлось самому наложить себе шинку из подручных материалов. Поневоле пришлось подумать об эвакуации… Собрав свой рюкзак и оставив записку нашим рыбакам с благодарностью за все их гостеприимство, я отправился пешком в обратный путь. Пройдя шесть километров до посёлка и отыскав медпункт, попросил наложить мне гипсовую повязку. Так я и улетел в гипсе сначала в Архангельск, потом, в тот же день – в Ленинград. На такой немного грустной ноте закончилась в том июле моя Северная симфония.

Но ничего, ведь искусство требует жертв.

И мне ли не знать об этом.

Март-апрель 2020 г.

Сестрорецк

Затвор во время карантина

Севморпутем из Архангельска в Дудинку и обратно

Посвящается капитану В.Е. Бугрову

Август 1973 года. Архангельск. Свежий пасмурный полдень. Я стою на набережной Северной Двины недалеко от памятника Петру Первому. Присутствие бронзового императора как-то связывает меня с моим Питером, покинутым сегодня ранним утром, и прибавляет мне уверенности… Вот и он тут отметился…

Передо мной поблекшая фотография той поры: на не мне 22 года, я в джинсовой паре, напоминающей комбинезон, на ногах резиновые сапоги. За мной свинцовая рябь северной реки. Я ёжусь от холодного ветра, думая: какой неуютный город…

Как-то все сложится?.. Так ли, как думалось в Ленинграде? Ведь на этот раз меня привела в Архангельск давняя мечта сходить в море на каком-нибудь серьёзном судне, чтобы почувствовать себя настоящим моряком, побывать в его шкуре, почувствовать настоящее северное море, а, главное, увидеть со стороны моря, знакомое мне по прошлогодней поездке в Койду суровое побережье, где довелось почти три недели прожить с местными рыбаками в их уютной избушке на берегу Баренцева моря.

Весь год я не мог остыть от увиденного и перечувствованного тогда: ещё бы, я заплатил за это своей сломанной рукой, которая, кстати, плохо срослась, пока я тогда добирался до Питера. Позади был дипломный год, упорная работа и защита, синие корочки с написанной от руки оценкой «хорошо»… Но воспоминания того лета не покидали меня, все ещё оживая и волнуя …

Устье Мезени, Койда, зимний берег, остров Моржовец, Канин нос… Эти названия звучали, как знакомая и желанная музыка, и мне хотелось вновь услышать её в своей душе.

И вот я в Архангельске, стою на набережной и обдумываю, как мне поступить… А что тут думать… Надо найти северное морское пароходство и изложить свою цель соответствующему официальному лицу, лучше начальнику или парторгу. Все правильно – тогда вперёд, на запад!

И вот, найдя высокое здание в центре Архангельска с надписью СМП на фронтоне, я подымаюсь по парадной лестнице и нахожу кабинет парторга пароходства. Секретарша докладывает обо мне, и вот уже мне навстречу встает плотный красивый человек в форме капитана морского торгового флота и протягивает для рукопожатия крепкую ладонь. Я представляюсь и эмоционально излагаю свою цель. Парторг широко улыбается и, разглядывая меня, подходит к столу и берётся за телефонную трубку. С кем-то недолго говорит, упоминая мою фамилию, и вешает трубку.

– Ну, вот, Игорь Александрович, товарищ художник, будем считать, что ваш вопрос решён. Не позднее завтрашнего дня в Дудинку отходит сухогруз «Полоцк», это каботажный рейс, рассчитанный на 15 дней. Я думаю это то, что вам подойдёт! Я сейчас говорил с капитаном и обо всем договорился.

– Спасибо… Не ожидал, что так быстро все решится… Что от меня потребуется?

– Вам надо прямо сейчас переправиться в Соломбалу. Судно готовится к рейсу и стоит под погрузкой… Отправляйтесь туда, там вас встретят, сошлётесь на меня. Капитана зовут… – Он назвал имя и отчество капитана. – Я распоряжусь, чтобы вас переправили в порт. У меня к вам просьба… У вас будут все условия для вашей работы, и хотелось бы, показать ваше творчество экипажу, рассказать о работе художника, ну, что-то вроде лекции об искусстве вообще… Договорились?

– Конечно, я обещаю, обязательно…

Через час, воодушевленный таким доверием, я шёл к переправе в Соломбальский порт. Соломбала, один из старых районов Архангельска, расположенный на одном из крупных островов в дельте Двины. Район своеобразный. Это царство эклектики, его надо видеть (об этом много в Инете). Я без труда переправился по мосту через один из самых больших рукавов Двины, реку Кузнечиху, и вскоре в южной портовой части острова нашёл, наконец, «свое» судно. Оно стояло вдоль причальной стенки под погрузкой.

Это было огромное судно-контейнеровоз, гигантских размеров. Оно называлось «Полоцк». Вокруг него кипела работа, в трюмы загружались разноцветные контейнеры с грузами, предназначенными для северного завоза. Портовые краны делали это очень быстро и точно. Подойдя к трапу, я доложил о себе и вскоре был представлен старпому, руководившему погрузочными работами. К моему появлению, вовсю шла загрузка продовольствия для предстоящего рейса. Грузились мешки с сахаром, овощами, крупами и прочим. Меня сразу подключили к этому процессу, и я с энтузиазмом включился в него, поднося к трапу довольно тяжёлые мешки и ящики и передавая их дальше по цепочке. Через пару часов погрузка была завершена, и вскоре