Хроники странствий петербургского художника - Наталья Александровна Веселова

Боже, Твоя воля! Какое счастье видеть всю эту красоту! Сейчас я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете! Поймал себя на мысли, как ярки все краски и тона на Севере, и, словно пропущенное через какое-то могучее и чистейшее увеличительное стекло, все кажется отчётливо рельефным и невообразимо крупным.

По палубе я прошёл в носовую часть судна, чтобы увидеть впереди что-нибудь похожее на очертания Скалистых берегов Новой Земли прямо по курсу, но море было пустынно безбрежным… И только несколько крупных чаек, маша ослепительно белыми острыми крыльями, сопровождали наше могучее судно, бесшумно рассекающее своей могучей грудью покорную необозримую гладь полярного моря.

Отрешившись от всего, я не заметил, что позади меня стоит молодой парень в морской тужурке. Это оказался штурман, которого послали за мной, чтобы представить капитану. Он повёл меня хитрым путём в рулевую рубку. Войдя в неё, я увидел несколько человек в форме со знаками отличий на рукавах. Один из них был рулевым матросом. Двое других привлекли моё внимание. Оба были по-своему колоритны. Правда, непонятно, кто из них капитан – тот, что пониже, или тот высокий? На обоих одинаковая чёрная капитанская форма с характерными погонами и нашивками на рукавах, чуть выше нагрудного кармана – «поплавки» об окончании высшего морского училища.

Однако высокий человек с сигаретой в тонких пальцах музыканта первым приковал к себе моё внимание. Он был худощав и чуть горбился, но чёрная капитанская короткая куртка с галунами капитана дальнего плавания смотрелась на нем весьма элегантно. На вид ему казалось за пятьдесят. Но самым примечательным было его лицо. Желтоватое, цвета усталости, с красивым выразительным профилем, светло-серые, глубоко сидящие глаза под кустистыми бровями смотрели спокойно, но внимательно. Светлые волосы, тронутые сединой. Красивая русая борода, как у старого Скандинавского шкипера, строгого рисунка сжатые нитевидные губы… Это был тип ллойдовского капитана, этакого морского волка, который классической трубке с кубинским табаком предпочёл болгарские сигареты с фильтром. Такое лицо я бы хотел нарисовать.

– А вот и наш художник, уважаемый Игорь Александрович. Он из Питера… Знакомьтесь.

– Наслышан… Наслышан… – отозвался тот, что пониже ростом.

Такое представление меня без отрыва от работы нисколько не смутило меня, скорее наоборот.

– Как вы устроились, удобно ли вам? Будут ли какие пожелания?

– Спасибо… Очень удобно… Я даже успел принять штормовое крещение…

– Да, сегодня ночью нас покачало… – Невозмутимое лицо говорящего, которого я принял за капитана, тронула легкая полуулыбка. – Игорь Александрович! Я прошу вас чувствовать себя запросто в нашей кают-компании… И, если что-то понадобится, обращаться прямо ко мне, а ещё прошу вас разделить с нами флотский завтрак, обед и вечерний чай....

– Спасибо… Обязательно… Конечно…

– А сейчас вас проведут туда и накормят нашим флотским завтраком. Я знаю, что вы еще не ели… Это непорядок.

– Ещё раз спасибо вам, мне хотелось бы познакомиться с кораблем, я, знаете ли, впервые на таком серьёзном судне…

– Обязательно познакомьтесь. Если понадобится, я дам вам гида, штурмана Широких.

– Спасибо… Я немного постою в рубке?..

– Конечно… Сколько угодно…

Высокий «ллойдовский» капитан улыбнулся мне доброй улыбкой… Его светлые глаза смотрели мягко и дружески. Забегая вперёд скажу, что с этим высоким капитаном, столь похожим на моего дядю-яхтсмена и одновременно на «морского волка», к концу рейса мы хорошо подружимся. Хотя он и старше меня вдвое, он пригласит меня в свою капитанскую квартиру в центре Архангельска, а однажды, будучи в Ленинграде с инспекторской командировкой, он позвонит мне, и я однажды увижу его на своей чёрной лестнице с бутылкой сухого вина, и мы просидим битый час, вспоминая тот наш каботажный рейс…

Так начались мои корабельные будни художника. Я с высокой степенью любопытства принялся за осмотр и изучение этой плавучей махины, проникая во все её хитрые закоулки и отсеки, начав с машинного отделения. Это помогло мне найти интересные сюжеты для своих рисунков… Все, решительно все, кого я встречал, шли мне навстречу охотно, без отрыва от своих обязанностей отвечали на мои подчас наивные вопросы. Каждый из моряков готов был мне позировать без каких-либо оговорок – такая дружеская тёплая атмосфера воодушевляла меня на мои труды, и я работал с азартом, не чувствуя усталости. Штурман Широких на мой вопрос, что эта за колоритная личность была в рулевой рубке, когда меня знакомили с капитаном судна, чуть понизив голос, с таинственным флером, как некую тайну, поведал мне, что это большая шишка из пароходства – капитан-наставник и морской инспектор – Виктор Ефимович Бугров.

А между тем наш сухогруз «Полоцк» уверенно шёл на восток, оставляя за собой сотни морских миль. В его чреве мерно стучал могучий дизель, а у меня в груди так же наполнено и ритмично билось сердце, всякий раз разгоняясь и сбиваясь с привычного ритма, когда я видел справа по борту, с подветренной стороны, таинственные берега полуострова Канин Нос, или скалистые утесы острова Колгуев, или, когда вдали, в десяти милях южнее, проплывали в сиреневом, вечереющем мареве дня, пустынные и дикие берега большеземельской тундры и широкого устья великой северной реки Печоры, одной из трёх больших рек Архангельской области. Часть дня я обязательно проводил на палубе, любуясь игрой полутонов и неповторимых и переливающихся красок целующихся полярного моря и северного неба… Эти нежные, а иногда напряжённо трагические переливы и перетекания так часто трансформировались, меняясь местами, что зафиксировать их не было никакой возможности, тогда не было цветных фотоаппаратов, и мне приходилось уже по памяти воскрешать это на бумаге в своей каюте. Поэтому я часами, как заворожённый, не в силах оторваться, следил за колдовскими играми могучей северной природы.

К концу вторых суток нашего плаванья мы подошли к архипелагу Новая Земля, но на подходе к проливу Карские Ворота, были замечены большие поля пакового льда, принесённые сюда северным ветрами и приливными течениями. Это встревожило нашего капитана. Что делать? Как их обойти? Рассматривался даже вариант обхода архипелага с севера, мимо мыса Желания. Но, к счастью, в нужный момент ветер подул на север, заставив лёд дрейфовать вслед за собой. Путь был расчищен, и по большой воде мы благополучно прошли проливом Карские Ворота и вошли в Карское море. Так вот ты какая, Новая Земля!

Сколько раз в Питере я со сладким обмиранием сердца произносил это название, впившись в очередную