Реприза - Иван Сергеевич Шестаков

Утром меня нашли, – сухо заканчивает Айлин. – Я долго пыталась себя убедить, что хотела спасти отчима. Но на самом деле я убила Зверя, потому что ненавидела его.

– Постой, это ведь был несчастный случай, – возражаю я.

– В тот момент я желала ему смерти. И мое желание осуществилось. Моя ненависть убила Зверя. Я его убила.

Повисает молчание.

Вдруг телефон, лежащий перед Айлин, испускает трель и начинает дребезжать. Перед тем, как девичий пальчик касается экрана, я успеваю заметить фотографию усатого мужчины. Звонок утихает.

– Знаешь, я пойду. Еще успею на автобус, – Айлин вскакивает. Чашки звенят.

– Я сейчас закажу такси, – я тоже встаю.

– Нет, спасибо. Пока, – произносит она и, не поднимая взгляда, уходит.

Вновь сажусь. Мне ехать никуда не надо. Мой дом рядом. Или это уже не мой дом?

Выхожу на продуваемый ветрами проспект. Иду пригнувшись.

Боже, она же провела всю ночь в ущелье наедине с трупом того парня…

Во дворе, как всегда, тихо. Хочется встретить Аркадия Петровича, но его нет. Захожу в квартиру.

Таня дома. Рисует. На ее картине вокруг черных провалов расползлись мазки лепестков с каплями алой краски на кончиках. Это цветы.

– Можно ли убить одной лишь ненавистью? – спрашиваю я.

– Да, себя, – отвечает Таня.

Вокруг нее распускаются черные цветы. Орущие и скулящие.

Глава 9

Обширный белый зал. Под высоким потолком гуляет эхо. Сквозь высокие окна струится яркий солнечный свет. Прячемся от него в тени.

– Помещение уже вскоре сдадут, а у нас так и нет идей, чем его наполнить, – Диана обводит всех взглядом. Она сидит на стуле перед нами. Мы сидим перед ней. Позади нас стена. Бежать некуда.

– Все, что мы предлагаем, ты отвергаешь, – я осмеливаюсь подать голос.

– Потому что вы предлагаете фуфло, – пожимает плечами Диана.

Как же бесит ее ехидный взгляд, вздернутый нос и надменная строгость.

– Знаешь что? – Меня начинает пробирать злость. – Акуленко доверил организацию выставки мне. Ты – простой консультант. Ты должна помогать мне. Если не справляешься со своими обязанностями, то хотя бы не мешай.

Тишина. Молчание. Лишь призрачное эхо парит над нами.

Кажется, от меня даже отодвинулись.

Диана ухмыляется, откидывается на спинку стула и скрещивает руки.

– Ну хорошо, – произносит она. – Делай, как хочешь. Когда критики будут рвать тебя на части, я буду держаться поблизости, чтобы ничего не пропустить.

– Друзья, – со стула поднимается Илья. – Давайте охладим пыл. Все мы хотим, чтобы выставка удалась. Давайте же вместе постараемся сделать это. Если будем сраться друг с другом, нас точно разорвут. Вчера читал новости – публика ждет нашей выставки, и ожидания у нее завышенные.

– Акуленко проводит большую работу по продвижению проекта, – подтверждает Данил. – Рекламная кампания набирает обороты. Поэтому постарайтесь, чтобы вложения окупились.

Голос подает даже полноватая дама, которая обычно молчит. Не могу запомнить ее имени и кто она такая – то ли бухгалтер, то ли юрист.

– Напомню, что Виктор Григорьевич уже согласовал суммы гонораров авторов. Для него важно, чтобы каждый участник остался доволен участием в выставке.

Голос у нее такой, словно на носу прищепка.

– Да, средства вкладываются немалые, – кивает Данил. – Аренда этого здания обходится недешево, а ведь еще нужно было подготовить залы.

И как я в это все вляпался?

И сколько раз я себя уже об этом спрашивал?

– Ну и что ты решил? Какую концепцию ты выберешь для выставки? – Диана продолжает ухмыляться.

Хочу огрызнуться, но слышу шепот. Как тогда на мультимедийной выставке. Мне это кажется? Эхо играется со мной?

Мое замешательство смешит Диану.

Ну что же, значит, продолжим веселиться.

– Реприза, – произношу я.

– Что? – спрашивает Илья.

– Часть музыкального произведения, которая повторяет уже ранее звучащую тему. Я прав, Диана?

– Прав, – Диана продолжает ухмыляться. Делает вид, что к ней и ее словам мое предложение не относится. Значит, продолжаем.

– Я хочу, чтобы наша выставка звучала так же, как и наша культура – словно заевшая пластинка.

– Но… – начинает Данил.

Подожди. Дай закончить. Я ведь еще сам не знаю, куда меня унесет.

– Мы берем уже отжившие свое образы и заставляем их плясать под нашу какофонию. Только представьте – вы на вечеринке трупов. Конечно, гримеры поработали над ними, но смрад они не смогли скрыть. И вот эти раздувшиеся тела из раза в раз повторяют одни и те же движения. Ноги и руки отваливаются, но они продолжают скакать. Представили? Эта вечеринка и есть наша культура. Пусть же наша выставка повторит хотя бы несколько нот из той музыки, которая звучит ежедневно вокруг нас.

– Провокационно. Вызывающе, – наконец произносит Данил. Голос его скачет так, словно его кто-то дергает за нитки.

– И глупо, – продолжает Диана.

– Ну почему же? – усмехается Илья. – Может, пример слегка… неудачный… хотя мне понравился. Вечеринка зомбаков. Хичкок остался бы доволен.

Диана сжимает губы, а Илья продолжает:

– Женя ведь с иронией говорил. Впрочем, я думаю, выставка и должна носить ироничный характер. А посыл подобран верно – критика обессилевшего постмодерна. Бесконечное копирование сущностей уже всех задрало. Попадем в тренд. Сейчас ведь как раз метамодерн нарождается.

– Уже много кто высказывался на эту тему, – упорствует Диана.

– Я и говорю: попадем в тренд, – гнет свое Илья.

– Вы хотите поднять на выставке тему извечного повторения? – Данил пытается поспеть за нами.

– Скорее, извечного копирования, – уточняю я. – Ее можно так и назвать: «Реприза».

– Лично мне идея нравится, – почесывает бороду Данил. – К тому же надо, наконец, начинать работать.

В этот раз Диана предпочитает промолчать.

– Значит, решили, – Данил хлопает ладонями по бедрам и встает. – Я сейчас к Акуленко. Женя, Диана, давайте со мной за компанию. Расскажете про выбранную концепцию.

Выходим на улицу. Солнце повсюду – в каждой луже под ногами, в каждой снежинке, в каждом прохожем.

Садимся в машину. Бросаю взгляд на доставшийся нам кирпичный особнячок. Совсем недавно он походил на пропитого, чумазого гуляку, дремлющего под деревьями. Ну а теперь его побрили, приодели, и он залился здоровым, бодрым румянцем.

Пока едем, Данил хвалит меня за высказанную мною идею выставки. Говорит, что Акуленко не ошибся во мне. Признаюсь себе, что мне приятны его слова. Пытаюсь не думать о том, что за ними может стоять желание вновь ухватить меня за щеку. А еще пытаюсь не думать, какими ругательствами Диана кроет меня в своей голове.

Высотка с офисом Акуленко блестит так, словно с небес спустили ангельскую ковровую дорожку. Поднимаемся на лифте и проходим в уже знакомый мне кабинет.

Акуленко машет нам и указывает на кресла напротив его стола. Сам он сосредоточенно слушает