Путь через ночь - Фёдор Ермолаевич Чирва

даже насторожила ее: «Мне теперь все равно, жить можно и здесь». Неужели он так хорошо «устроился», подумала она, что совсем не волнуется? Она никак не могла представить, как он там живет, на чем спит, что ест. Если они — Григорий и все остальные — работают, значит, они не сидят сутками в камерах, за решетками. И успокаивала себя тем, что у нее и у Григория почти одинаковая жизнь: работа, еда, сон, отдых в воскресные и праздничные дни. Только живут они в разных местах. Телеграмма Василия обрадовала ее куда больше, чем письмо мужа. «Выезжаем домой». Два слова, вызвавшие гулкое биение сердца и непонятную тревогу.

На этой неделе было решено отправить Лену в детский санаторий для туберкулезных больных. Как не близко приняла Татьяна разговор с Варварой Петровной в день именин, все же не верилось, что это случится так скоро. Она боялась разлуки с дочерью. Дарья Ивановна тоже оказалась далеко не равнодушной к отъезду девочки. Случайно Татьяна подслушала их разговор и удивилась скрытой дружбе ребенка и старухи.

— Хочешь в больницу? — спрашивала Дарья Ивановна, не пытаясь скрывать, что детский санаторий это тоже больница.

— Нет, — ответила Лена.

— А с мамой?

— И с мамой не хочу.

— А со мной? — допытывалась Дарья Ивановна.

— С тобой поеду. Где же ты там будешь жить, бабушка?

— Найду где. Подружка есть в Ивановке.

— У старых тоже бывают подружки? — с интересом расспрашивала Лена. — Они тоже старые, как ты, эти подружки?

— Одна — помоложе меня года на три. Другая — постарше.

— А ты будешь иногда ко мне со своими подружками приходить?

— Как же, и с ними приду.

Татьяна попробовала было отговорить Дарью Ивановну, но та не хотела и слушать.

— Одну девочку никуда не отпущу. Хочешь, езжай с ней сама.

— Но Лене придется пролежать всю зиму!

— Там видно будет. А на первое время я с ней останусь.

Последней из цепи больших событий недели была встреча с председателем каменского колхоза Афанасием Петровичем. Татьяна не поверила глазам, когда увидела его в комнате рядом с Дарьей Ивановной. Она пришла с работы, хотела переодеться и сбегать в закусочную, к Акопу Ивановичу, заказать торт на седьмое ноября: праздник, десятого Лена с Дарьей Ивановной уедет. И вообще, жадничать нечего, не военное время.

Афанасий Петрович ждал давно. На гвозде в кухне висела его шуба и шапка, на столе стояла бутылка вина, лежали конфеты, круг колбасы.

— Опоздал, опоздал, примерно сказать, — заговорил он, поднимаясь навстречу Татьяне. — Доченька-то, в известном смысле, именинница.

— Что? — переспросила Татьяна. Она отвыкла от витиеватых фраз Афанасия Петровича и поняла лишь, что речь идет о дне рождения Лены. «В известном смысле», как сказал гость.

— Поздравить прибыл, — пояснил он, — от лица тружеников социалистической деревни. Да опоздал, как выяснилось досконально. Навестить, о здоровье справиться и так далее.

— Прошли именины, — сказала Татьяна. — А здоровье — не жалуемся. Как видите.

— Соображаю! Горожанам бессмысленно тревожить органы здравоохранения. Здесь и техника безопасности, примерно сказать, на известном уровне, и охрана труда шагает в ногу с современностью. Прогресс по всем статьям и параграфам.

Видимо, следовало принимать гостя, раз пожаловал, подумала Татьяна. Вернется домой, всем расскажет, как заезжал к Высотиной, чем угощала, в чем была, как живет. Она извинилась, прикрыла дверь, надела цветастое платье. Умылась, напудрилась. Чего его черт притащил? Уж не на работу ли в колхоз звать. Может, бригадиром вместо Валуева?.. Может, народ потребовал, чтобы председатель Татьяну назад позвал? Депутат она от каменцев, награду имеет… До Ивановки от Каменки рукой подать — оттуда она к Лене каждую неделю ездила бы. Она не представляла, что старое так живуче, стоит лишь мельком встретиться с ним.

Дарья Ивановна сидела недовольная и пустым разговором и посещением гостя. Татьяна собрала на стол, налила чай. Афанасий Петрович открыл вино. Чокнулись за встречу, за «благополучное» здоровье. «Что же привело его сюда? — снова подумала Татьяна. — Сразу и не поймешь. Как сом на удочке, того гляди уведет в сторону, сорвется».

— Что же вы мне про муженька ни слова? — спросил Афанасий Петрович. — Вот ведь оказия свершилась!

— Живет, работает, — неохотно ответила Татьяна.

— Постепенно отбывает, в известном роде.

— Да.

— С мыслями о доме и родном производстве, примерно сказать.

— Понятно.

Разговор перешел на погоду — пара ничего не значащих фраз. И снова перекинулся на Григория.

— Ежели ничего дополнительного не встретится, скоро станет пребывать в ожидании возвращения, в известном смысле, к очагу.

— Что уж теперь дополнительного!

— Я в понятии розысков завхоза Кузьмы.

— Пойман он. Следователь на днях говорил.

Она не заметила, как это взволновало Афанасия Петровича. Он не смог сразу поддержать разговор и, стараясь казаться спокойным, неизвестно к чему упомянул о Валуеве. Мол, трудно ему руководить женской бригадой. Мужик есть мужик. Но тут же опять вернулся к Григорию. Замысловато накручивая слова, выспросил, когда Татьяна виделась со следователем, что он ей говорил, и сказал, что групповое дело, конечно, дрянная штука.

Распрощался он слишком быстро, поразив поспешностью Дарью Ивановну. Смутные надежды Татьяны на приглашение в колхоз не оправдались. Она проводила гостя без сожаления. Вместо радости в душе осталась досада, словно председатель чем-то умышленно обидел ее. Лишь позднее, вспоминая о его приезде, Татьяна поняла, что Афанасия Петровича интересовало все то, что касалось и было связано с Григорием.

6

— Красиво как, тетя Таня!

— Очень красиво, Степан.

— Вы завтра идете на демонстрацию? — и, не дожидаясь ответа, выложил: — Первому классу не разрешили. И второму. Маленькие, говорят. Я с мамой попрошусь. Возьмет или нет, как думаете?

Татьяна увидела Василия. Он шел через площадь — в кепке, сером пальто и тяжелых кирзовых сапогах. Она поспешно обернулась к Степану, сунула ему в руки коробку с тортом, бросилась навстречу. Плохо это или хорошо, что сама побежала к нему, на виду у людей, Татьяна не думала. Она схватила его руки, сжала ладонями и, не зная, что сказать, смотрела и смотрела на темное от степного загара, огрубевшее на ветру лицо. И сказала самое глупое, как ей показалось:

— Приехал?

— Пару часов назад. Поставил машину в гараж… ты домой идешь?

— Да.

— Встретимся вечером?

— Обязательно!

— Буду ждать.

— В восемь.

— Хорошо, в восемь.

Но уходить не хотелось.

— Что ты будешь делать до восьми?

Он рассмеялся и ответил, что с удовольствием не пошел бы в баню, если б не такая дальняя дорога.

— Надо побриться. Завтра же праздник!

— Для Меня он наступил сегодня, — призналась Татьяна.

Она шла домой полная радости, как была полна улица солнечным светом.

Глава третья

1

Вещи заняли в