Вечер - Кент Харуф

– Не прихожу, – признал Рэймонд. – Не знаю, что я тут вообще делаю.

– Вам нужно выбираться из дома время от времени. Как и всем.

– Наверно.

– Так и есть. Поверьте. Хорошо, что вы пришли.

– А вы сегодня не работаете?

– Нет, – ответила она. – У меня сегодня свободный вечер.

– Что ж. Это объясняет, как один из нас оказался тут.

Дедушка Ди-Джея подошел к бару.

– У тебя все хорошо?

– Да.

– Нам пора домой.

– Как вы поживаете? – обратился к нему Рэймонд.

– А это еще кто? Это вы, Макферон?

– Более или менее. Да, сэр.

– Глянь-ка, кто здесь еще, – проговорил старик, глядя на медсестру. – Вы ведь из больницы?

– Все верно, – ответила Линда Мэй.

– Что ж. Тогда ладно. Рад вас видеть.

Он повернулся к Ди-Джею:

– Идем, парень. Вот твое пальто.

Ди-Джей слез со стула, надел пальто, засунул в карман листочки.

– Я хочу с ней попрощаться, – сказал он.

– С кем?

– С той дамой, она была добра ко мне.

Старик оглянулся вглубь бара.

– Она работает, – возразил он. – Ты ей будешь мешать.

– Не буду я ей мешать.

Он прошел к бильярдным столам в дальней части длинного прокуренного зала, где она общалась с посетителями за столиком. Все они смеялись, и он ждал поодаль, пока один из них не сказал:

– Кажется, кто-то хочет вам что-то сказать.

Официантка повернулась.

– Я ухожу, – сообщил Ди-Джей.

Она потянулась к нему, поправила воротник его пальто.

– Не замерзни там.

– Спасибо вам за все… – Он махнул рукой в сторону бара. – За место, чтобы я мог позаниматься.

– Все хорошо, милый, – улыбнулась она. – Я рада знакомству с тобой. Приходи еще как-нибудь. Ладно?

Он кивнул и вернулся к деду.

– Ну, теперь готов идти? – спросил старик.

– Да.

– Тогда пойдем.

– Погодите, – сказал Рэймонд. – Вы пешком?

– Пришли пешком.

– Позвольте подвезти вас до дома.

– Это лишнее. Мы нормально добрались.

– Конечно, но с тех пор похолодало.

– Что ж.

Старик оглянулся на дверь.

– Не хочу, чтобы пацан шел по морозу, тут я согласен.

Линда Мэй оглядела Рэймонда.

– Вы не допили пиво. Может, подвезете их, а я пока постерегу ваш бокал. Только возвращайтесь.

– Вернусь, – пообещал он.

– Обязательно возвращайтесь, – сказала она.

Они вышли на улицу, забрались в старый, потрепанный пикап Рэймонда, и он сдал назад от тротуара, развернулся на север Мэйн-стрит, по указаниям Уолтера Кефарта переехал железнодорожные пути, затем двинулся на запад в тихий район, остановился перед их домом. Старик с мальчиком вышли из машины.

– Премного благодарны, что подвезли нас, – проговорил старик.

– Больше не болейте, – сказал Рэймонд.

– Не планирую.

Старик захлопнул дверцу, но та не закрылась, так что Рэймонд потянулся к ней, открыл, хлопнул посильнее. Когда он оглянулся, они уже были на полпути к дому. Он проехал до конца квартала, развернулся на перекрестке и отправился назад к Мэйн-стрит, припарковался в квартале от таверны. Немного посидел в холодной машине, глядя на темнеющий впереди фасад магазина.

– Какого черта я делаю? – сказал он вслух.

Изо рта на холоде шел пар.

– Понятия не имею. Но, похоже, я все же пойду.

Он вышел, вернулся в тепло и шум таверны, прошел к бару, где стояла Линда Мэй. Когда он подошел, она улыбнулась и протянула ему бокал с пивом.

– Ну вот и вы, – проговорила она. – Не была уверена, что вы вернетесь.

– Я же обещал, – сказал Рэймонд.

– Это еще ничего не значит. Мужчины обещают, но все это лишь пшик.

– Я не знал, – заметил он.

– Может, вы другой.

Он взял у нее бокал, допил остатки пива. Огляделся: похоже, люди вокруг неплохо проводили время.

– Позвольте вас угостить, – предложила она. – Теперь мой черед.

– Ну уж нет, – возразил он. – Мэм, не думаю, что могу это позволить. Лучше я вас угощу. Вы ведь позволите?

– Но следующий раунд мой. Сейчас все иначе, – ответила она.

– Мэм?

– В смысле, женщины теперь не такие, как прежде. Теперь им можно угощать мужчин в баре.

– Ничего про это не знаю, – заявил Рэймонд. – Не думаю, что вообще знаю что-то про женщин. У меня была мама, а потом с нами жила та девушка.

– Вы про девушку с малышкой, которая навещала вас в больнице?

– Да, мэм. Про нее. Это Виктория Рубидо. И ее дочка Кэти.

– Где они теперь? Все еще живут с вами?

– Нет, мэм, не постоянно. Они в колледже. В Форт-Коллинзе. Она там учится.

– Рада за нее. Но не лучше ли, если вы будете называть меня как-то иначе? «Мэм» звучит по-старушечьи.

– Постараюсь, – пообещал он.

– Хорошо, – ответила она. – А теперь расскажите мне про них.

– Про Викторию Рубидо и Кэти?

– Да. Похоже, они очень много для вас значат.

– Что ж, это правда. В них вся моя жизнь.

И он принялся рассказывать Линде Мэй о девушке с ребенком, как они стали жить с ним и его братом за городом два года назад, а потом освободился столик, и они сели друг напротив друга, и он позволил себя угостить, хотя и настаивал, что заплатит сам. Он сидел там в шляпе и зимнем пальто, пока таверна не закрылась, беседовал с этой женщиной. Никогда прежде с ним не бывало такого.

Уже глубокой ночью он подъехал к гравийной дорожке и остановился у ворот своего старого серого домишки. Температура упала до нуля, бледная половинка луны взошла на востоке. Он вышел из пикапа, прошел по дорожке к крыльцу. В доме было пусто и тихо. Он повесил на крюк пальто, прошел в ванную, затем поднялся по лестнице в спальню. Включил свет, и все в комнате казалось таким тихим и заброшенным. Он огляделся, наконец сел на кровать, стянул ботинки. Разделся, надел полосатую фланелевую пижаму и лежал без сна под теплыми одеялами в холодной комнате, не мог пока уснуть: все думал о женщине в баре, о старике с мальчиком, принялся вспоминать, как его брат ухаживал за женщиной из города и чем все закончилось. Лунный свет лил серебро на стену спальни, и спустя какое-то время Рэймонд уснул, и ему снились Виктория и Кэти, они стучали в дверь какого-то незнакомого дома, в каком-то городе, который он никогда не видал.

25

Вечером, когда они вышли из задней двери здания суда, где располагалась социальная служба округа Холт, валил снег. Они целый час сидели в длинном конференц-зале на занятии по практикам родительства, пока Джой-Рэй и Ричи играли с поцарапанными, однообразно яркими игрушками в комнате ожидания и читали куцые книжонки в потрепанных переплетах, и за то время, пока все они находились там, снаружи началась метель. Мело теперь вовсю: порывы ветра сыпали