Капкан захлопнулся - Алексей Дмитриевич Козловский

В камере на вопрос, где он был, ответил: «У адвоката». Впрочем, спрашивающий, скорее всего, притворялся, что находится в неведении относительно пребывания на негласном допросе у Ивановича, потому что минут через десять, прошло ровно столько времени, сколько понадобилось старлею, чтобы, коротко переговорив с гостями, подняться на свой продол, открылась «кормушка», и подбежавший к ней Пьяный выслушал какое-то наставление.

– Операция отменяется, – радостно сообщил он Игорю, даже не дождавшись, когда железная дверца захлопнется. – Всё в полном порядке!

Ветлицкий не мог поверить своим ушам, выходит, его снова едва не избили, и это несмотря на все, казалось бы, железные доводы в пользу того, что бить Андрея опер поостережётся… До сих пор Ветлицкий лишь смутно понимал, вернее, догадывался, что означал сей «отбой воздушной тревоги»? Возможно, он хотел попытаться раскрутить своего собеседника об итогах таёжного похода двух искателей приключений. Даже Хельга не очень-то поверила оперу, и по приезду в город заключённого «нехорошей камеры» ещё долго таскали по различным врачам.

В камере развлекаются

Оставшееся до 25 января время Ветлицкий досиживал, ежедневно ожидая какого-нибудь подвоха со стороны комовских «шестёрок», хотя сам Игорь вёл себя так, словно Андрея и в камере не было. Во время его отлучки в городской изолятор Пьяный, видя, что его подшефный несколько расслабился, вынудил поспорить с ним на предмет того, кто больше выдержит без сна, перед этим Ветлицкий уже трое суток не спал, но тогда можно было хоть урывками уснуть, а вышло так, что в камеру заехал новенький, вернее, уже имевший опыт отсидки мужчина. Он быстро нашёл общий язык с аборигенами, а спать устроился на «шконке», где в первую смену спал Майор. Новичок по кличке Лезгин, хотя был он русским, нахально забросил свою тушу наверх и ночь продрых, с боку на бок не перевернувшись, днём там успел вздремнуть Майор, а после обеда Лезгин опять позволил себе немного расслабиться… и так трое суток.

Андрей потыкался, помыкался – везде занято, но во время очередной проверки Иванович с недоумением посмотрел на новенького и спросил:

– А ты что здесь делаешь? – И тот был сразу переведён в камеру напротив, как сказал Серёга Иванов, определив по шуму в коридоре.

Выходка Пьяного выбила Андрея из колеи, скорее всего, поднялось давление, а тут ещё в камеру заехал какой-то мужичонка, типичный сельский житель, какими любят их изображать киношники. Перед этим «совёнок» куда-то отлучался и, придя в «хату», стал наседать на «колхозника», все его сразу прозвали Комбикорм, потому что он ухитрился сесть за два мешка комбикорма. Просто так хлопать глазами было чертовски трудно, а тут ещё на улице потеплело, значит, и у нас в камере тоже, выпал снежок (всю ночь шкрябали лопатами по плацу тюремного двора)… Глаза непроизвольно слипались, голова становилась тяжёлой, а Пьяный грозится:

– Смотри, Андрюха, уснёшь – «спортзал»!

Казалось, ещё немного – и сердце остановится. Спать, спать хотя бы сидя, хотя бы смежить веки на минуточку, но страх перед наказанием заставлял мобилизовываться, тем более непонятно, зачем Андрею нужна очередная зацепка, чтобы начать меня колошматить, Пьяному тоже было не до сна, он с Кислым и Мразью подтянули к столу Комбикорма и вынуждали его что-то писать, кажется, очередное «чистосердечное признание». Зачем это нужно было оперативнику, а возможно, что по собственной инициативе «шестёрки» грузили мужичка, но даже издали было слышно, как он говорил окружившим его прессовщикам:

– Я два мешка взял, так и писать?

– Два-а, – растягивая слова, передразнивал свою жертву Женька, – пиши – четыре!

– Пиши, пиши, – в тон ему вторил Кислый, и все трое согласно кивали головами, причём Пьяный не забывал искоса посматривать на меня:

– Не спи…

Он был двадцатипятилетним парнем. По жизни приходилось встречаться с различными людьми, только чтобы столько цинизма, человеческой подлости и нахальства у одной личности не встречалось. Было непонятно, где он рос, кто его воспитывал. Судя по разговорам, у Пьяного где-то за городом жил отец, он жалостливо отзывался о своём брате, утверждая, что даже взял часть вины последнего на себя.

Закончив возню с Комбикормом, вся эта «шобла» испытала некое удовлетворение и несколько расслабилась. Утром, после проверки, «совёнка» вызвали «на коридор», и он точь-в-точь, как когда-то Игорь, прихватив листки с писаниной несчастного воришки, бочком выскочил за дверь. Вернулся Пьяный вполне довольным. Немного пошептался с дружками, покомандовал и вскоре завалился спать, словно бы враз забыв о своём подопечном. Ветлицкий ещё поклевал носом немного и тоже полез наверх… Проспал часа полтора, но и того хватило, чтобы хоть немного восстановиться после бессонных суток…

Комков Игорь вернулся, как обычно, в пятницу, а Андрей уже почти месяц безвыездно загорал «на тюрьме». Изредка по своим делам наведывался сюда адвокат и ставил своего подзащитного в известность, как идут дела, но сказать ему было особенно нечего, а возможно, он просто не хотел расстраивать Андрея. Нового компромата у следователей не было, да и откуда ему было взяться, хотя Хельга провела ещё один обыск в поселковом доме и в школе. На этот раз оперативники держались корректно, просмотренную книгу ставили аккуратно на своё место, а сама следовательница на все попытки Валентины поговорить с нею о муже только делала круглые глаза, жестом показывая на оперов и прикладывая палец к губам… То есть вела себя довольно странно, правда, до этого в приватной беседе посетовала, что, когда вручали ей, Хельге, это дело, то она сразу сказала начальству, мол, хотите убрать из органов и уточнила: «Я же не садистка».

Вот и в тот раз «гости» уехали не солоно хлебавши.

Зато однажды Пьяный поманил Ветлицкого в угол, на «шконку» Ледогора. Андрей подошёл к Пьяному, и тот, прибавив громкости в магнитофоне, доверительно склонился к собеседнику:

– Знаешь, Андрюха, я вижу, как ты маешься, а если и вправду жить не хочешь, научу, как…

Не ожидая подобного от «совёнка», Андрей с удивлением ошарашенно уставился на такого советчика:

– Ну?

– Может случиться так, что тебя куда-нибудь повезут, значит, лови момент и беги. Сразу пристрелят. Усёк?

Пришлось молча принять совет Пьяного за очередную «шнягу», как говорят блатные. Куда Ветлицкого могли повезти, разве на ИВС, в автозаке, так там всё отработано до мелочей: из двора, тюрьмы – во двор МВД, сопровождающие – цепью… Вряд ли кто стрелять будет, дадут по спине прикладом – и вытянешься под ногами у охранников. Но в понедельник, не помнится какого уже числа,