Капкан захлопнулся - Алексей Дмитриевич Козловский

– Рановато, хотели вместе со мной, в среду…

Ветлицкий радовался, что оторвался от опекуна, но в среду, вечером, в камере изолятора временного содержания появился Игорь, и стало понятно, от него никуда не деться. Впрочем, кроме того, что в изоляторе можно было не опасаться «прессовки», здесь больше перепадало из передач от родных… Игоря каждый вечер выдёргивали: наверх он возвращался приободрённым и тоже с едой, которую ему приносили домашние. Однажды вернулся возбуждённым и пьяненьким, похваставшись:

– Я сегодня стакан водки и пива выпил, кстати, ты с Гуровым не знаком?

Гуров, кажется, тот самый следователь, который обязан был негласно влиять на Ветлицкого через уголовников по таёжному делу.

– Нет, не знаю, а что?

– Да так, ничего, – уклончиво ответил Игорь, поняв, что фамилию «следака» он засветил. – Мы с тобой, Ветла, такую карусель завертим, – пообещал он радостно. Чувствовалось, что спиртное ему ударило в голову, но буйным Ком от этого не стал, наоборот, заметно подобрел. Хочешь, и тебе встречу с женой организую? Ты ей «мульку» напишешь и передашь потихоньку.

– Как это, потихоньку?

– Ну, возьмёшь себе в рот и при поцелуе толкнёшь, понял?

– Зачем же мне такие ухищрения? – отстранился Андрей от советчика. – Я и с адвокатом могу что угодно пересказать, опять же секретов у меня нет.

– Взялся за старое, нет или есть. Положись на меня, я уже больше года отбрыкиваюсь, а тоже невиновен. – Игорь в какой уже раз принимался рассказывать про свою «делюгу», но всякий раз не доводил повествование до логического конца. Раз чуть не заплакал, посетовав, что «мусора» запугивают свидетелей.

Только пусть они не рассчитывают, что легко со мной справятся, они своё, а я – жалобу. Знаешь, Андрюха, тебя они боятся… – сказал Игорь безо всякого перехода, и это сообщение не столько удивило Ветлицкого, и он даже не стал переспрашивать Комкова, предполагая, что дело на оперативников, которые довели подследственного почти до самоубийства, не заглохло, значит, опасаться им было чего.

– Сам-то ты как? – перевёл Андрей разговор на другую тему.

– А что я, либо грудь в крестах, либо… лоб зелёнкой намажут. Другого выхода нет. Мне бы таких адвокатов, как у тебя: один дверь пинком в тюрьму открывает, другой сам бывший следователь, а моя фифа только деньги с мамки вытягивает.

Откуда он узнал про крутых адвокатов, было понятно, всё от того же неизвестного, который устраивал Игорю свидания вечерами, когда-в коридорах МВД уже почти никого не оставалось, впрочем, однажды Комков пришёл расстроенным.

– Сейчас со своей «следачкой» из прокуратуры столкнулся нос к носу. Чего она сюда припёрлась? Увидала меня и говорит: «А мы вас, Игорь Аркадьевич, ещё не вызывали», но Славка, сопровождающий, не растерялся и отвечает ей в том же духе: «А мы его, Вера Ивановна, ещё обратно не отправляли…» – теперь я пропал, Верка докопается, почему я здесь околачиваюсь…

Ветлицкому окончательно стало ясно, что Игоря возят за ним на ИВС и обратно, чтобы давить своим присутствием на несговорчивого подследственного, то есть давать «советы», а при случае, как это было под Новый год, и применять силу…

Завтра ты покатишь «на тюрьму»…

Прошло несколько дней, Ветлицкого никто не вызывал к Хельге, а тут ещё Игорь сообщил:

– Завтра ты «на тюрьму» покатишь.

– Как «на тюрьму», зачем же меня сюда привозили?

– Не знаю…

Утром Андрей в ответ на дежурное: «Какие будут вопросы, жалобы?» – попросил проверяющего:

– Хочу встретиться со следователем.

– Хорошо, если она будет свободна.

День прошёл в томительном ожидании. «Что же это такое, – думал сиделец ИВС, – вызвали в город, портили нервы, продержали здесь около недели – и сразу назад, в тюрьму?» – только при одном воспоминании о магинской «киче» у Ветлицкого становилось муторно на душе, вечером, после ужина, раздалось из коридора:

– Такой-то, на выход. Можно не одеваться…

Значит, кто-то пришёл сюда. Этот «кто-то» мог быть адвокатом, а могла и Хельга навестить своего подопечного. И точно, за столиком следственного боксика сидела она, опять в своём красном костюме, заметно осунувшаяся, тяжёлые мешки под глазами словно напоминали о том, что пора бы ей подумать и о своём здоровье, а то всё «заботится» о других, чтобы они себя в камерах не «пощипывали»…

Всегда учтивая в разговорах, на самом деле это была совершенно другая женщина, неслучайно на вопрос одной из заступниц: «Зачем вы, Хельга Степановна, Ветлицкого подстригли? Вместо того чтобы дальше проводить опознания?» – она вызывающе ответила:

– А вот вы пишите везде жалобы, я его и подстригла, – выходит, как в той фразе: «Назло кондуктору пойду пешком…» – или хотя бы высказывание Валентине насчёт того, что мужа переводят в тюрьму, дабы он там поголодал, а то на ВВС передачи не ограничены… На что она надеялась? После взмолилась, что её уже считают все страшным человеком, даже знакомые близкие люди. Правда сказал один из городских адвокатов про наших сыщиков:

– Насмотрелись «видиков», и куда уж дальше…

– Решила отправить вас на судебно-психиатрическую экспертизу, – сразу же, без сюсюканья, сказала Хельга, как только Андрей присел на привинченный к полу табурет.

– Но ведь меня уже проверяли здесь, в городе…

– Понимаете, если вас сейчас освободить, то потом придётся туда ехать за свой счёт, а это очень большие деньги, – без зазрения совести врала Хельга про непредвиденные расходы на экспертизу. – А что неделю вас продержали в изоляторе, так это мы свою машину налаживали, хочется поскорее закончить с этой процедурой…

Опять лгала, разлюбезная Х.С., если бы Ветлицкого отправили из тюрьмы на «столыпине», как это делается обычно, то за неделю он бы до Москвы доехал, а не то что до Красногорска, где находилась эта самая судебно-психиатрическая экспертиза, а в просторечии «криминал». Да и о какой спешке могла идти речь, когда, как выяснилось позднее, подобное путешествие занимало даже при самом благоприятном стечении обстоятельств не менее полутора месяцев, но Хельга оставалась верна себе, и сразу вспомнились слова сокамерника Пьяного о том, что если Андрею надоело жить, то можно бежать в дороге, когда тебя, мол, куда-нибудь повезут… а там уже будь спокоен – пристрелят не задумываясь… Конечно, было над чем поразмышлять…

То, что Хельга решила отправить Ветлицкого «на криминал», Игорю он не сказал, да тот и не спрашивал, тут всё было ясным, от его оперов не зависящим. Красногорская экспертиза знала своё дело, и если бы каждому следователю заглядывала в рот, ведь контингент их сидел по тюрьмам, дожидаясь своей очереди от Тывы до Якутска, так что на такую, как Хельга, красногорские психиатры меньше всего обращали внимание,