Оставь надежду - Наталья Александровна Веселова

достоинства, холодно вмешалась Эмилия. – Собака меня чуть не растерзала! – она решила в сложившейся ситуации взять на себя роль обвинителя и, коль скоро приходилось показаться людям в таком виде, то хоть дать им понять, что перед ними не шаромыжница, а вполне приличная женщина, волею судьбы оказавшаяся в плачевном положении. – Вы не имеете права давать свободно разгуливать такой злобной собаке.

– Это Ночь-то наша злобная? – обиделся первый мужчина.

– А вы, интересно, имеете право на запертую территорию залезать? – поинтересовался дьякон.

– На меня напали бандиты и хотели ограбить, – тем же ледяным тоном, но все еще не оборачиваясь и не являя лица, пояснила Эмилия. – Или… в общем, они что угодно могли сделать. Я от них побежала, увидела этот забор, перелезла – они и отстали. Я бы посидела немножко и ушла спокойно. Но эта ваша… Ночь… с рычанием на меня накинулась и загнала в угол. Вот я и просидела здесь до утра. А что мне оставалось делать?! Пошевелись я – и она бы меня разорвала!

– Понимаю, – согласился дьякон. – Сочувствую, но ничего не попишешь: еще дешево отделались… Давай, помоги ей подняться, Федор.

Наступил тот самый момент, которого так боялась Эмилия: дальше скрывать волосы и особенно лицо было невозможно – и оно произвело свое неизгладимое впечатление: оба – и толстый бородатый Федор, и маленький бледный дьякон отшатнулись одинаковым движением.

– А… а… туфли… – дьякон почему-то счел это самым важным в данной ситуации.

– Там, – коротко кивнула головой на решетку Эмилия. – В Неве.

Повисло тяжкое молчание. Но Федор, человек, по всей видимости, очень здравомыслящий и не особенно комплексующий по пустякам, быстро сориентировался на местности:

– Да лапшу она нам на уши вешает! А мы-то! Ты только глянь на нее, отец дьякон! Это даже вон Ночи нашей понятно: нализалась вчера до изумления и сама не помнит, как сюда попала. А нам сказки рассказывает! Ты носом, носом потяни, дьякон! От нее же перегаром на три метра вперед несет!

Дьякон с сомнением принюхался:

– Н-не знаю… В золоте вся… Одежда приличная… Была…

– Ну, так валютная, значит! – нашел удачное объяснение Федор. – Что сестрица, клиент неудачный попался?

– Что вы себе позволяете! – гневно крикнула Эмилия, позабыв о своей печальной наружности. – А вы куда смотрите, отец дьякон, что в вашем присутствии женщину оскорбляют!

– Ладно, – принял единственно верное решение дьякон. – Какая разница. В любом случае, вам тут делать нечего. Идите с миром куда шли и извините за неудобства.

– В таком виде?! – возмутилась Эмилия. – Вы мне, может, хотя бы умыться предложите? Я уж не говорю, что могли бы и обувь поискать какую-нибудь старую – как я по улице пойду?! Ничего себе, милосердие служителей Божьих!

– Помалкивай давай! – велел Федор, крепко хватая Эмилию за предплечье. – И дуй отсюда, пока отец настоятель не приехал. Не хватало еще, чтоб перед ним такая… образина предстала.

– Да что же это за наглость такая, – взвизгнула, вырвавшись, Эмилия; ее осенило. – Отец диакон, взгляните! – она выхватила из сумки свои впечатляющие писательские корочки, всегда ранее действовавшие на обывателя как флейта на кобру. – Убедитесь, наконец, что я нормальная женщина! Запретите этому человеку так обращаться со мной и окажите какую-нибудь помощь!

– Бригман Эмилия Цезаревна, – громко зачитал дьякон. – М-да…

Федор сначала было тихо фыркнул, а потом не удержался и зареготал. Сквозь здоровое сочное ржанье вырывалось:

– Ну, Ночка… Ну, боец… Такую… вражину… поймала… А мы не оценили… А документ-то, документ! Ой, не могу…

Дьякон пронаблюдал с минуту и затрясся от мелкого смеха. Эмилия тоже затряслась – но от злости, унижения, невозможности что-либо объяснить этим людям и сознания своей полной беспомощности. Бородатый забрал у дьякона удостоверение и вволю нагляделся на него, приговаривая сквозь смех:

– Вот где еще одно гнездо-то ихнее… Вот что бомбить-то надо в первую очередь… А то – Дума, Дума… – и он принялся вытирать кулаками так и брызнувшие слезы.

– Может, ненастоящий? – усомнился дьякон.

Эмилия наблюдала сию кошмарную сцену как со стороны. Она прекрасно сообразила, что добавить перцу, испустив крик: «Как вы смеете, я русская, просто мой папа англичанин!» – означает довести эпизод до пика гротеска, и потому угрюмо молчала. Она остро жалела о том, что, решив укоротить им языки, на деле их – удлинила. Где были ее мозги, она что, предположить не могла такой реакции?! Она, столько раз уже нажигавшаяся!

Федор и дьякон между тем разговаривали так, будто Эмили и вовсе не существовало в природе.

– Может, кто их знает… Были б деньги – и не такие корки купить можно… Вон у нас жертвователь – помнишь, бизнесмен такой крутой, мужик здоровый, еще в куртке из змеевой кожи ходит? Так он документ себе выправил, верней, на фирме выдали. Большой, красный, на обложке – орел, внутри – цветная фотография, печати круглые солидные… Сверху, крупно – «Россия», имя-фамилия написаны и – вот такими буквами! – должность: советник президента. А название фирмы где-то чуть не сбоку мелким шрифтом, и не видно никому… Ну, а однажды в гостях перебрал он по-черному. Домой ехать не надо, дворик только пройти, и все. Ну, короче, дворик он перейти не сумел. Решил в кустах передохнуть и – отключился, прямо как эта вот подруга. Ну, подъезжает ментовозка, видят – в кустах карась такой сытный. Гайки золотые, цепь в палец и крест размером с наперсный, только из червонного золота. Ну, думают, добыча попалась… Документы из кармана достали…

– И что, – спросил дьякон, – обобрали?

– Как бы не так! – внутренне рокоча, досказал Федор. – Через пять минут его жене в квартиру звонок. Она открывает – стоят два мента, а ее благоверный у них на плечах висит. Она им – мол, родненькие, благодетели, спасибо, доставили, не бросили… А они ей: «Куда, мадам, прикажете положить господина советника Президента?» – и рокот прорвался наружу в виде громоподобного хохота.

В глазах у Эмилии уже давно потемнело.

– Дайте… сюда… – она выхватила книжку из ослабевших пальцев бородатого веселого Федора.

– Да! Так делать же с ней надо что-то! – спохватился ответственный дьякон. – И так уже сколько провозились…

– Да чего там делать, пинка под зад – и всего делов! –