Лестница в небо. Сон Беатриче - Антон Евгеньевич Порядин

глубоко в озеро, разделяя его на два – Lago di Como и Lago di Lecco, и мне казалось, что в них даже вода разная. Дома сгрудились в низине, один достойнее другого, но все в похожем стиле fin de siècle, лодки вытащены на берег и зачехлены, в весеннем воздухе разливается спокойствие, уют и гармония. Гармония – вот о чем я постоянно здесь думаю. Как в балете, только выраженная по-другому. Мы поужинали очень вкусной озерной рыбой в местном ресторанчике на самом мысу, он так и назывался – La Punta, попрощались и поехали по домам. Обожаю «теслу» – как она идет бесшумно и быстро, прямо в самом деле хочется сказать – автомобиль будущего.

На обратном пути Андрей включил радио: «Тебе полезно для итальянского», – сказал он. Говорили про пробки на миланской кольцевой, а потом, оказывается, тот китайский вирус, про который уже все и думать забыли, обнаружили снова, и не где-то, а у нас, в Лоди, это километров пятьдесят от Милана на юго-восток. Оказывается, там закрыли все их мелкие города, и обсуждается вопрос, закрывать ли Fashion Week в Милане. Я посмотрела на Андрея, он на меня. «Это может быть гораздо серьезнее, чем мы думаем», – сказал он. «Да брось, – сказала я. – Этот вирус в Китае уже на нет сошел, почему у нас? И вообще, Лоди – это не Милан». Мы доехали до дома и легли спать, а утром, проснувшись, узнали, что закрыта Fashion Week и перенесен на неопределенное время домашний матч «Интера». Помимо этого, ничего не изменилось. В кафе так же полно народу, по площади San Babila прогуливаются толпы туристов, и весна робко и бережно расцветает в миланском воздухе. «Странно, – сказал Андрей ближе к концу дня. – Похоже, грядет шторм, а к нему никто не готовится. Обычно паруса сворачивают, проверяют, надежно ли закреплен такелаж, а у нас ничего». Потом позвонил Франческо и сказал, что все это несерьезно, что скоро матч «Юве» – «Интер», и вот уж его точно не перенесут, так не бывает.

29 февраля

Я пишу в страхе – как много изменилось за неделю. По телевизору постоянная истерика, кругом паника, люди отшатываются друг от друга, миланцы обычно такие приветливые, а тут мясник Витторио, у которого я ветчину уже почти восемь месяцев покупаю, наорал на меня, что слишком близко подошла и без маски. «Может, я преувеличиваю, – сказал на это Андрей, когда я ему пожаловалась, – но как мало нужно, чтобы сползти в мракобесие. Здесь, в Италии, веками формировались и отшлифовывались пласты культуры, и, выходит, нужен всего один толчок, чтобы все разрушилось». Думаю, он прав. Школы закрыты до 7 марта, игру «Юве» – «Интер» перенесли аж на май, и никто слова не сказал, включая Франческо. В провинции Милана уже более 500 заболевших. Говорят, он такой заразный, этот китайский вирус.

Вчера Андрей впервые сказал – давай уедем. Через красную зону нас не пустят, но еще можно выехать на юг, до Генуи, оттуда вдоль моря – Forte dei Marmi, облюбованный русскими, потом Ливорно, оттуда через Maremma до Monte Argentario – почти остров, соединенный с берегом узким перешейком, если там не понравится или будет холодно – то дальше на юг, в Рим и Неаполь заезжать не будем, а сразу в Сорренто и на Капри. Там мы найдем пристанище на это время и успокоимся. Франческо мне рассказывал, что на Капри очень красиво – там бирюзовая прозрачная вода и гроты. Помнишь, как в песне:

Qui dove il mare luccica

E tira forte il vento[62].

Я помнила эту песню – ее пел Паваротти, кто-то даже пытался балет по ней ставить. Но как раз вчера позвонили из Ла Скала. Театр закрыли на карантин, поэтому про меня и вспомнили, в среду на следующей неделе долгожданная встреча с директором, поэтому сейчас мы, конечно же, поехать не можем, но это все ведь скоро закончится и театр откроют.

Замечаю, что Андрей нервничает, но пытается быть спокойным. Долго говорил по телефону – с Кареном, что ли – акции падают, это показывают по всем телеканалам, вышел из своего кабинета и сказал: «Мы стали беднее, но ненамного… пока, у нас в акциях не так много было». Мне страшно, необъяснимый страх преследует меня повсюду. По утрам я долго лежу в постели, кровать притягивает к себе как магнит, мне хочется вжаться в нее, залезть, как медведь в берлогу, и там перетерпеть весь этот ужас, а очнуться – и все станет по-прежнему. Вспомнилась сказка про глупого мышонка из детства, мама читала мне ее под свет фар, скользивших по потолку, вся фабула сказки и весь ее эффект заключался в том, что я понимала опасность, с которой сталкивался мышонок, а он, глупенький, не понимал. Вот и сейчас я себя чувствую таким же глупым мышонком, судьба которого решается без него, где-то совершенно в другом месте, и мне страшно от своей беспомощности.

8 марта

Написала и подумала, что сегодня Международный женский день. И еще – годовщина нашего знакомства с Андреем, как давно это было, двадцать семь лет назад, словно в другой жизни. Андрей заказал мне розы – доставка цветов, как ни странно, единственное, что еще работает. Он, наверное, хотел как лучше, а я обиделась и вслух ему это сказала – мне не понравились розы, слишком пурпурно-красные, слишком темные и слишком траурные. «Разве ты не помнишь, что мои любимые цветы – пионы? – спросила я обидчиво. – Розы мне никогда не нравились, а эти – как на похороны». И заплакала – не понимаю почему. Страх, скопившийся за весь уик-энд, наверное, довел. Андрей стоял, растерянно разглядывая цветы, – он совсем ничем не мог мне помочь.

А уик-энд был ужасным. Какие-то блогеры в соцсетях пустили слух, что в субботу закроют всю Северную Италию, и Милан двинулся в путь. Весь чопорный центр Милана качнулся, придя в движение, и уже не мог вернуться к точке равновесия. Все поспешили на вокзал или к своим машинам, паника охватила целый город, я и не думала, что это возможно. Под нашим домом на San Babila выстроилась очередь на такси, но такси хронически не хватало, в метро было не войти – там все тащили чемоданы и чемоданы падали на ступенях, около входа образовалась давка, хорошо видная из наших окон: полноводная и многоцветная река людей впадала в узкое горло метро, набухала возле него, бурлила и разливалась по площади. Я не была на войне или во время эвакуации, но мне казалось, происходит что-то похожее. «Что будем делать, – спросила я Андрея, отойдя