Тепло родных степей - Рамазан Шайхулов

3

После вынужденного переезда из казахстанских степей в зауральские земли как в Свердловской, так и в Курганской областях не осталось, наверное, ни одного района и крупных сел, где бы не бывал Бикбай. Бесчисленные переезды, поездки по поручениям колхозов, работа снабженцем при подсобном производстве военного завода – маленькие путешествия следовали одно за другим.

Еще в Свердловской области Бикбай обратил внимание на то, что очень здесь много сел, рек и озер с тюркскими названиями. Он понимал их без перевода. Как-то ему объяснили, что это башкирские названия, так как раньше эти земли принадлежали башкирам. Но Бикбай не понимал, почему эти земли так далеко от самой Башкирии. Особенно здесь, в Курганской области. Названия деревень – Танрыкулово, Сулейманово, Куйбаково, Ильясово, Гаитово, Юламаново – были чисто башкирскими.

Башкирские деревни можно было отличить издалека по пасущимся вокруг лошадям, стаям гусей и уток и по простым хозяйственным постройкам. В одну из таких поездок Бикбаю пришлось заночевать в доме старца Абдуллы.

Хозяин небольшого дома, хоть и трудные были времена, нашел, чем угостить Бикбая. Его расторопная жена выложила на стол еду, почти не отличающуюся от казахской. В большой миске в центре стола куски вареного мяса, в зависимости от времени года разного: осенью после забоя в основном говядина, редко и по праздникам из-за вкуса и ценности – конина, в межсезонье – баранина. По тарелкам разлит жирный бульон с картошкой и лапшой. Лапша, как и у казахов, – тукмас. Бульон они также приправляют курутом. Его башкиры готовят по-другому. Если казахи этот продукт называют курт и делают небольших размеров – чуть меньше куриного яйца – и сушат на солнце, то башкиры это называют курутом, делают его побольше – размером с кулак – и коптят на дыму. Дым полностью высушивает творожную массу и придает куруту особенный вкус. И если казахский курт становится жестким, то башкирский более порист, легко разгрызается, и его, измельчив, можно добавлять в бульон.

Сытно поужинав, мужчины за чаем завели задушевный разговор о быте, о хозяйстве, о семьях. И Бикбай, увидев в хозяине мудрого и сведущего человека, решил задать ему вопрос, давно его мучивший:

– А скажи мне, Абдулла, почему вы, башкиры, оказались так далеко от своих земель? Вас что, выгнали оттуда или сами сбежали?

На что Абдулла, вежливо улыбнувшись, помолчал и, с наслаждением потягивая чай, начал свой рассказ:

– Никто нас не выгонял, дорогой, и мы ниоткуда не сбежали. Здесь жили наши предки, эти наши земли – вотчина ялан-катайцев[21] и сарт-калмаков. А рода Табын и Айли в наших землях пришлые. Их называют припущенниками, то есть их впустили на наши земли. Но у этих родов есть вотчины и на своих территориях. И жили мы вместе со всеми родами башкир, также вместе воевали за царя.

– Но как же так получилось, что вы сейчас совсем далеко от самой автономной Башкирии?

– А это произошло после революции. Может, слышал ты про сейчас так называемого врага народа Заки Валидова? Про него не положено говорить, но тебе я доверюсь, так как понимаю, что и ты не по своей воле живешь не на родной земле, не среди своих сородичей и потому умеешь держать язык за зубами. – Помолчав, внимательно посмотрев прямо в глаза Бикбая и выдержав паузу, он продолжил: – Так вот, этот самый «враг народа» хотел объединить всех тюрков в одно государство. Но сначала для того, чтобы установить истинно башкирскую власть, собрал Всебашкирское войско и стал воевать за свободу своего народа. И от наших родов в его войска ушли почти тысяча самых лучших парней и мужчин.

– Да, знаю я эту историю. Он был связан с нашими алашординцами, которые сейчас также стали «врагами народа». Они вместе хотели создать евразийское тюркское государство.

– Да, да. Тогда вся передовая интеллигенция объединилась, и все пострадали в конце тридцатых. Так вот, когда валидовцы перешли на сторону красных, то красные увидели, какая это опасная силища, и если надо, то она в любое время могла повернуть против Советов. Поэтому их расформировали и бросили на самые опасные участки Гражданской войны. Там почти все и полегли.

Сначала по решению Башкирской автономной республики мы входили в их состав. Но когда Советы стали делить земли по автономиям да областям – наши рода отнесли к Челябинской и Курганской областям. Так же проще, как всегда, сам знаешь девиз повелителей – разделяй и властвуй. Вот и остались мы без связей с большой родиной, осиротели мы. До нас здесь никому дела нет, сами выживаем, и теперь уже получается, что мы чужаки на родных землях. Теперь численность башкир в самой республике стала поменьше, и территория меньше. А представь, если бы к Башкирии отнесли, как и было положено, все земли, где они проживали, то в нее вошли бы: на севере часть Свердловской, с востока Челябинской и Курганской, на юге часть Оренбургской и на западе часть Самарской областей – во силища! А что сейчас – от наших земель осталась только половина в автономии. И если посмотреть на карту, то увидим, что Башкирию от Казахстана отделяет лишь узкая полоса Оренбургской области и такая же узенькая полоса Челябинской области, хотя это земли башкир.

– Знаю я и эту историю, земли моих предков как раз граничили с вашими. Ведь раньше между нами была естественная граница – река Яик, а по-нынешнему Урал. И если башкир умыкнул невесту-казашку и смог переправиться через Яик, то она становилась его добычей. Или казах совершил барымту, угнал скот башкир, смог переправиться через реку, то все, это его добыча. Ну а если попался до реки, то пощады не жди.

– Да, правду ты говоришь. А эти границы сделали из политических соображений – без границ с союзными республиками Башкирия не может претендовать на статус союзной, стать самостоятельной, как хотел Заки Валидов. И еще один пример – город Миасс знаешь?

– Конечно, бывал там по делам завода.

– Так вот, Миасс – это русское название, а на башкирском эту местность с селением называли «мейес». В переводе с башкирского «печь, печка». Это потому, что раньше там стояли медеплавильные печи башкир. Вот так вот, и таких примеров много, друг!

Еще одна встреча и вынужденная ночевка поразила Бикбая. В одном поселке он неожиданно встретил узбека. Разговорились, и, так как дело было к ночи, узбек