Сомнамбула - Бьянка Питцорно

прекрасно знала, кто такая Джизелла: единственная, весьма избалованная дочь начальника полиции, которая в свои семнадцать, разумеется, еще не обзавелась собственными визитными карточками и потому стянула одну у матери. Кто знает, в какую передрягу она угодила! Правда, с властью отца выпутаться из любой беды было бы куда легче, чем при помощи фальшивого магнетизма. Офелия вдруг поняла, что уже сочувствует Джизелле. В ее возрасте всякая девушка предпочитает держать родителей в неведении, избегая упоминать те мелкие невзгоды, что ей самой кажутся огромными.

Назавтра, распахнув перед девушкой дверь, сомнамбула приготовилась выслушать ее со всей возможной благосклонностью и снисхождением, а если придется, и утешить. Джизелла не была вовсе ей незнакома: Офелия несколько раз видела ее гуляющей вместе с матерью в городском парке, входящей в сопровождении гувернантки в ателье «Высший шик» или сидящей в экипаже, когда ливрейный кучер вез ее к отцу на службу. Как и все девушки из высшего света, она никогда не появлялась на людях одна. Лицом Джизелла не вышла: внушительный нос, нависающий над торчащим подбородком, глубоко посаженные глазки, прыщавая кожа. Однако, будучи рослой, стройной и гибкой, одевалась она с большим вкусом, поэтому впечатление в целом производила приятное. Подруги, среди которых была и Клементина, сестра Коррадо, считали ее милой и остроумной, хотя порой излишне надменной.

Джизелла вошла в квартиру в сопровождении служанки, женщины средних лет, яркой, едва ли не огненно-рыжей, спрятав обе руки в меховой муфточке. Пять лир, как это делали все клиентки, она с порога не протянула.

– Располагайтесь. Сеансы проходят там, – любезно сказала ей Офелия, стараясь не обращать внимания на подобные странности, а также на тот факт, что девушка явилась не с гувернанткой, а со служанкой, на вид довольно неотесанной, несмотря на очаровательный цвет волос.

Бросив служанке: «Жди здесь», Джизелла последовала за сомнамбулой в гостиную, где уже были зажжены свечи, а на столе приготовлены бумага и перья для автоматического письма. Девушка сама тщательно прикрыла дверь, убедившись, что замок щелкнул и никто снаружи не сможет их подслушать.

– Садитесь, – предложила Офелия, указав ей на кресло. Однако Джизелла осталась стоять, злобно уставившись на нее.

– Вы что, держите меня за такую же идиотку, как те дуры, что приходят к вам на сеансы? – развязно заявила она. – Скажу откровенно: мне не нужен ваш магнетизм! Я пришла, чтобы вас предостеречь.

– Простите, не понимаю, – ответила Офелия, стараясь не показать, как разочарована и одновременно заинтригована этими словами.

– Не стройте из себя невинную овечку! Думаете, в Доноре не заметили ваших поползновений и махинаций? Вы, грязная оборванка, женщина легкого поведения, явившаяся бог весть откуда, имели наглость увлечь и прельстить своими коварными чарами самого богатого и обаятельного мужчину в этом городе, мечту каждой честной девушки! Вот уж где ваш магнетизм оказался как никогда кстати…

«Ах, вот оно что! – с тревогой и возмущением подумала Офелия. – Эта соплячка видела нас вместе. Откуда ей знать, что между мной и инженером Лаудати не может быть ничего, кроме обычной дружбы… Да как смеет она меня попрекать! Кому, как не мне, знать рамки моего положения?»

– Оставьте его в покое, – продолжала между тем Джизелла. – И это не совет, а приказ. Коррадо – мой, и женится на мне еще до Рождества.

«Лишь бы он сам того захотел», – усмехнулась про себя сомнамбула, но смолчала. Ужасно жаль, если это правда: девушка не казалась достойной ее друга. Что связывало этих двоих? И почему Коррадо ничего не рассказал во время последней встречи? Выходит, его доверие не столь глубоко, как она считала?

Офелия глубоко вздохнула, и мысли ее устремились к меняющей очертания стае птиц над строительной площадкой, а после – к видению на балу. То сердце, конечно, способно было подняться куда выше мелочных мыслей самонадеянной девчонки, стоявшей сейчас перед ней.

– Да что ж вы застыли столбом, что молчите как рыба, мерзкая лицемерка! – ярилась Джизелла. – Вы должны мне поклясться, что с этого момента больше не увидитесь с инженером Лаудати! Не станете с ним встречаться, не подойдете ближе, чем на полсотни метров! Не будете ему писать, ничего не передадите на словах! Поклянитесь мне в этом!

Сомнамбула не отвечала.

– Берегитесь! Я упеку вас в тюрьму, выкину прочь из Доноры!

Услышав подобные угрозы, Офелия поняла, что вот-вот утратит самообладание. Однако приходилось сдерживаться.

– Не представляю, как вам это удастся, – спокойно ответила она. – Я всегда уважала закон. Документы у меня в порядке, а моя лицензия сомнамбулы подписана вашим отцом. Не желаете ли взглянуть?

Разоблачения она не боялась, полностью доверяя изготовителям поддельных документов, которые всякий раз, когда приходилось менять место жительства, за весьма солидную плату выправляли ей новые бумаги, столь безупречные, что их невозможно было отличить от настоящих. И до сих пор ей везло. Этой ревнивой девчонке ни за что не распознать фальшивку, состряпанную с таким мастерством.

– Повторяю: держитесь подальше от инженера Лаудати, не то поплатитесь! – прошипела взбешенная Джизелла. Потом развернулась, распахнула дверь и, не прощаясь, вышла в прихожую, где ждала служанка. Офелия не стала ее провожать. Замерев на пороге гостиной, она, скрестив на груди руки, смотрела, как две женщины покидают квартиру. Младшая напоследок сердито хлопнула дверью.

Десять дней спустя подошло время очередной встречи с инженером, которую Офелия ждала с некоторой тревогой. Не намерен ли он сообщить о помолвке? Прямо с порога она с печалью в голосе упрекнула Коррадо, что тот не поставил ее в известность о своих матримониальных планах.

– Каких еще планах? – изумился инженер.

– В прошлую пятницу здесь была ваша невеста, дочь начальника полиции. Она сообщила, что к Рождеству вы поженитесь.

– Джизелла? – расхохотался он. – Эта взбалмошная девчонка не упустит случая похвастать отцовской должностью… Кто бы мог подумать, что у нее такие фантазии…

– Так, значит, это неправда? – с облегчением прошептала Офелия.

– Конечно, нет. Однако… если подумать, дочь начальника полиции уже несколько месяцев регулярно бывает у нас дома, объясняя эти визиты желанием навестить мою сестру Клементину. Я и представить не мог, что она приходит ради меня. Тем более что, оставшись пару раз со мной наедине, она бормочет что-то невнятное, не в силах отыскать тему для разговора. И эта дурочка рассчитывает занять место Эльвиры! Мне ее жаль, бедняжку. В таком возрасте легко обмануться, став жертвой самых нелепых иллюзий. Свадьба к Рождеству! Это же надо удумать! Ей не приходило в голову, что для начала я должен хотя бы попросить ее руки?

– А вы этого не сделали?

– Что вы, ни в коем случае! Решись я еще раз связать себя узами брака, мой выбор пал бы на женщину совершенно иного склада. Такую, например, кто умеет слушать, как это умеете вы, синьорина Офелия. Но дело в том, что у меня нет намерения жениться снова. Свою долю счастья и