Вопрос – половинка сердца - София Лундберг

Фредрик отошел подальше от берега и нырнул. Водная гладь сомкнулась над его спиной, а когда он снова вынырнул, целая туча брызг весело засверкала на солнце. Он крикнул ей что-то и поплыл. Несколько сильных взмахов руками, и вот он уже далеко. Элин вскочила. Ее длинные каштановые волосы разметались. Из одежды на ней были только желтые трусики от бикини. Она вбежала в воду по гладким камням. Когда вода дошла ей до бедер, нагнулась и нырнула. Волосы веером разошлись вокруг ее головы.

– Плыви обратно! – крикнула она Фредрику, выныривая на поверхность. – Не заплывай за край уступа, там сильное течение!

Далеко в море Фредрик лег на спину и бил ногами по воде, поднимая целые тучи брызг, отчего казалось, что над водой бьет фонтан. Элин нагнала его, и они поплыли вместе, быстро работая руками. Это было чем-то вроде соревнования. Фредрик то и дело нырял под воду, набирал скорость и выныривал уже в новом месте: перед ней, за ней, сбоку. Она вскрикивала и плескалась в него водой, когда он пугал ее. Фредрик снова нырял и хватал ее за ноги, она со смехом уворачивалась и пинала его под водой, чтобы он перестал.

Дрожа от холода и все покрытые мурашками они наконец вернулись на берег, где их ждало единственное сухое полотенце. Элин развернула его, и они с грехом полам улеглись рядом. Капли воды сверкали, словно серебряные, на их загорелых телах.

Фредрик принялся сыпать песок на ее живот.

– Перестань! – Она оттолкнула его руку.

– А у тебя выросли груди.

Элин вздрогнула и прикрыла грудь рукой:

– Вовсе нет. С чего ты взял?

– А вот и да.

– Нет.

– Да.

Она вытянула свободную руку в сторону и нащупала валявшуюся на песке футболку. Потом села и быстро натянула ее через голову. Под тонкой хлопковой тканью проступили две маленькие кнопки. Они были похожи на твердые шарики, и до них было больно дотрагиваться. Дома она нажимала на них каждый вечер, прежде чем лечь спать.

– Можно потрогать?

Фредрик потянулся было к ней, но она отшатнулась:

– Совсем сдурел, что ли?

– Я просто хочу узнать, какие они на ощупь. Пожалуйста. Я еще ни разу в жизни не трогал женских грудей.

– Нет никаких грудей, говорю же тебе.

– Тебе уже тринадцать. Так что это самые настоящие груди. Они у всех есть. Интересно, какими твои станут. Должно быть, такими же большими и бугристыми, какие были у Айны.

– Отвали!

Фредрик снова протянул руку, и на это раз она не стала его останавливать. Он осторожно погладил одну кнопку большим пальцем. Элин снова отшатнулась.

– Я сделал тебе больно?

Его голос прозвучал удивленно. Элин кивнула и поежилась. Он наклонился к ней и стремительно поцеловал в щеку, она почувствовал на своей коже его горячее дыхание.

– Прости, – прошептал он.

Элин взобралась на скальный выступ и принялась карабкаться дальше. Фредрик помчался за ней и ухватил ее за голую ногу, пытаясь остановить:

– Постой. На самом деле это красиво, и ты сама тоже очень красивая.

– Отстань, я сказала.

– Это же всего лишь груди. Так и должно быть. В этом нет ничего страшного.

Элин улыбнулась в ответ на его слова. Так и должно быть. Он всегда так думал. Обо всем на свете, даже когда на деле получалось совсем не так. Она уселась на гигантский валун и принялась болтать ногами.

– Верно, – серьезно сказала она. – Потому что это оз начает, что мы взрослеем.

Элин подняла перед собой руки и развернула ладонями кверху. Прежде такие мягкие и белые, они огрубели и покрылись мозолями. Толстые серо-желтые уплотнения в основании каждого пальца. Провела по ним большим пальцем – на ощупь они были твердыми и шероховатыми, как наждачная бумага. Повернув ладони, она принялась изучать тыльную сторону. Короткие, обгрызенные до кожи ногти и темно-коричневый загар, на фоне которого волоски на коже кажутся совсем белыми. Она взяла стоявший перед ней на столе стакан молока и жадно осушила большими глотками.

– Что, жарко сегодня?

Марианна села рядом. В наступившей тишине было слышно, как в перколяторе капает просачивающийся через фильтр кофе. Мама положила руки на стол, одну на другую. Сквозь кожу отчетливо выделялись толстые вены, темно-лиловые и опухшие. Элин протянула руку и провела указательным пальцем по ее руке. Рука была сухая и шершавая, на кончиках пальцев виднелись глубокие белые трещинки.

– Больно, наверное, – пробормотала Элин.

Марианна отдернула руку, встала и налила себе кофе в голубую керамическую кружку. Несколько капель с громким шипением упали на газовую горелку. Она осторожно пригубила кофе и осталась стоять, прислонившись к столешнице возле мойки. Элин принялась разрисовывать конверт, который нашла на столе, одним росчерком ручки нанося на него изображение листа тысячелистника.

Увидев это, Марианна вырвала конверт у нее из рук:

– Не порть.

Отложила конверт в сторону, вылила остатки кофе в раковину и снова отправилась в хлев.

– Ты тоже иди, хватит сидеть – помогать надо.

На столе стояла ваза с полевыми цветами. Голубыми, желтыми и розовыми. Элин собрала их по просьбе Марианны. Маме всегда хотелось видеть перед собой цветы. Голубые для спокойствия, которого ей всегда так не доставало. Желтые для радости. Розовые для любви. Цикорий, подмаренник и клевер. Сами цветы каждый раз были разными, но эти три цвета должны были неизменно присутствовать в букете.

Элин уставилась на стопку бумаг, сверху которой лежал еще один конверт. Он был аккуратно вскрыт с помощью ножа для писем. На него упала пара розовых лепестков, один уголок был усеян желтыми точками от пыльцы с цветов. Элин взяла конверт, сдула с него пыльцу и перевернула лицевой стороной вверх. И во все глаза уставилась на знакомый почерк, которым были написаны имя Марианны и их прежний адрес. Нет, не может быть…

Открылась входная дверь – ее звала Марианна. Элин быстро сунула конверт в карман рабочих брюк.

– Ну, ты идешь? Мне нужно помочь с сеном.

Дверь с грохотом захлопнулась, и мама, тяжело ступая, спустилась по ступеням крыльца.

Элин поднялась и вышла за ней следом на залитый солнцем двор. После переезда козы стали их основным занятием. Козы и козий сыр, который сулил ферме новые прибыли. Но на деле с этим сыром было куда больше проблем, чем пользы. Не хватало специального оборудования. Молоко следовало пастеризовать и ферментировать, а готовый сыр – упаковывать. Марианна вложила в это деньги Айны. Элин собственными глазами видела в банковской книжке отметку о снятии со счета крупной суммы.