Вопрос – половинка сердца - София Лундберг

замерла. На кухне, широко расставив ноги и раскачиваясь на табуретке, сидел Мике. В трусах и расстегнутой клетчатой рубашке, под которой виднелась блестящая от пота волосатая грудь. Она остановилась в дверях и развернулась, но было уже поздно – Мике заметил ее.

– Привет, фрекен. Значит, ты уже проснулась. Как это мило.

– Что ты здесь делаешь?

– Так ты приветствуешь гостей?

– Где мама?

– В постели. Скоро встанет. У нее нелегкая выдалась сегодня ночка. – Мике громко захохотал, сотрясая стены кухни. Потом схватил с разделочной доски ломоть хлеба, подкинул его в воздух и поймал ртом. На столе стояли полупустой бокал с жирными следами от пальцев и миска с земляными орехами.

Повернувшись к нему спиной, Элин открыла кладовку и достала тарелки. Вытерла тряпкой стол и расставила их, оставив пустой ту сторону, за которой сидел Мике.

– Скоро Эрик с Эдвином проснутся. Тебе пора уходить.

Он так посмотрел на нее, словно она его оскорбила:

– Уходить? Нет, я теперь никуда отсюда не уйду. Я со бираюсь остаться здесь.

Элин молча продолжила накрывать на стол. Открылась дверь спальни, и в коридор, шаркая и позевывая, вышла Марианна. Лиловый халат туго перевязан на талии, растрепанные волосы взбитым нимбом обрамляют лицо. Под глазами следы от размазавшейся туши. Увидев Мике, она замерла.

– Что ты здесь делаешь? – Мама попыталась смущенно пригладить волосы.

Мике сорвался с табуретки и, обхватив ее обеими руками, поднял в воздух. Потом поставил на пол, и они заговорили приглушенным шепотом, но Элин слышала каждое слово.

– Я тут подумал, не пора ли все рассказать Элин? Она ведь уже большая.

Марианна замотала головой. Потом ухватила его за руку и уволокла обратно в спальню. Бормотание продолжилось. Внезапно кровать скрипнула под тяжестью двух упавших на нее тел.

Элин взлетела по лестнице и бросилась в комнату к братьям. Заползла в постель к Эдвину. Он спал, свесив ноги на пол. Она уселась рядом с ним и, съежившись, изо всех сил зажала уши руками.

К вечеру разыгралась такая буря с дождем и ветром, что застигнутые непогодой покупатели толпились в магазине, боясь высунуть наружу нос. Герда угостила всех горячим кофе из бумажных стаканчиков и круглым овсяным печеньем. Несколько мокрых плащей и курток висели на сушилке возле входной двери. Пол в зале пестрел грязными следами и ошметками глины, оставленными дневными посетителями.

Элин вызвалась разобрать газеты и журналы. Старые номера следовало убрать и связать в пачки, чтобы отправить обратно, новые разложить по полочкам. Она сидела на полу, внимательно просматривала даты на обложках, откладывала ненужные и заполняла бланк возврата с указанием названия издания и количества нераспроданных номеров.

Блеснула молния и осветила пол, почти сразу же пророкотал гром. Через стеклянную дверь Элин увидела бегущую по шоссе Марианну, следом за ней рысила Бланка, опустив голову и прижав уши.

Возбужденная и запыхавшаяся, мама ворвалась в магазин, мокрые пряди волос прилипли к лицу. С улыбкой отряхнулась, как собака, и с куртки во все стороны полетели брызги. Сняв куртку и повесив ее к остальным на сушилке, мать прямиком устремилась к Герде. Они обнялись. Элин подобралась поближе, решив послушать, о чем они будут говорить. Но до нее доносились лишь отдельные слова. Переезжаю… Он любит меня… Счастлива…

Укрывшись за полками с конфетами, Элин подкралась еще ближе. Теперь она слышала все. Герда отступила на пару шагов назад и покачала головой:

– Она же только-только уехала. И ты уже собираешься поселиться в ее доме?

У Элин отвисла челюсть. Она во все глаза уставилась на мать – та так долго тянула с ответом, что сердце тяжело бултыхнулось в груди.

– Он любит меня, – прошептала наконец Марианна.

Герда разразилась гомерическим хохотом:

– Дурочка, да ему просто нужна женщина. Прислуга, которая будет вкалывать у него на ферме. Послушайся моего совета: не губи свою жизнь во второй раз.

– Ты не понимаешь.

– Я понимаю больше, чем ты думаешь. Гораздо больше. А в придачу к тебе он еще и деньги заполучит.

– Как ты смеешь такое говорить…

Марианна круто развернулась, Элин дернулась и ударилась о стеллаж. Острый край полки оцарапал кожу на голове, и она вскрикнула от боли.

– Что ты здесь делаешь? – Мать грубо схватила ее за руки, рывком поставила на ноги. Встряхнула за плечи: – Подслушиваешь, значит?

Элин замотала головой.

– Я же сказала, не смей совать свой нос в магазин. Ты мешаешь Герде спокойно работать. Здесь тебе не площадка для игр.

Герда втерлась между ними. Обняла Элин и прижала к себе, от ее горячего живота исходили тепло и безопасность.

– Девочка помогает мне. Причем не бесплатно.

– Пусть лучше дома помогает. Дел невпроворот. Особенно теперь, когда мы собрались переезжать.

Элин ощупью нашла руку Герды и крепко ее стиснула. Та успокаивающе погладила ее по тыльной стороне ладони большим пальцем.

– Послушай, а ты не пробовала сначала хоть немного по думать, прежде чем принимать такие скоропалительные решения?

Марианна выдернула руку Элин и потащила дочь к выходу из магазина. На пороге она обернулась и сердито уставилась на продавщицу.

– Ну, что смотришь? Да, ты расслышала правильно… и не делай мне такие большие глаза. Мы переезжаем жить к Гринде. Вот так. Где твоя куртка, Элин? Мы идем домой.

– Марианна, я не спорю, что он тебя любит, – оправдывающимся тоном начала Герда. – Просто я советую тебе хоть немного пораскинуть мозгами, прежде чем решиться на такое. Подумай о детях.

Мать ничего не ответила и, дернув на себя дверь, вынеслась под дождь, даже не надев куртки. Элин семенила за ней. На пороге она обернулась и махнула Герде рукой.

– Об остальном я позабочусь, – произнесла Герда одни ми губами, – ты все равно честно заслужила свою награду.

Марианна шагала в нескольких шагах впереди. Порывистый ветер безжалостно налетал, рвал и норовил сбить с ног.

– Зачем мы должны переезжать? – наконец осмелилась задать вопрос Элин.

Мать не остановилась и ничего не ответила. Лишь зашагала еще быстрее, и расстояние между ними начало увеличиваться. Потом она свернула в сторону и устремилась напрямик через живую изгородь. Во дворе стоял автомобиль Мике, припаркованный позади их собственного, – блестящий синий лак просвечивал сквозь голые ветви кустов. Хлопнула дверь дома. Заглянув в окно кухни, Элин увидела, как Марианна буквально упала в объятия отца Фредрика. Эдвин с Эриком тоже были там – сидели на кухонном диванчике и с изумлением наблюдали за действиями взрослых. Элин еще какое-то время стояла у окна. Дождевые капли стекали по ее щекам, словно слезы, но внутри были лишь пустота и холод. Она завернула за угол