Вопрос – половинка сердца - София Лундберг

свою фигуру спереди и сзади. Когда все стихло и везде погас свет, к дому подъехала машина. Элин уже издалека услышала приглушенное ворчание мотора. Следом – хлопок дверцы. Голос Мике.

А потом снова крики. Постельные крики, которые она так ненавидела.

Садовые качели протяжно заскрипели. Элин легла на продавленные подушки и свесила руку, касаясь ею земли. Отталкиваясь от поросшей травой кочки, принялась раскачиваться. Старый навес из бежевого пластика был весь усеян дырками. Она смотрела сквозь них на темные облака в ночном небе. Скоро начнется дождь. Надела капюшон. Вперед-назад, вперед-назад. Смотреть, как облака набегают и уплывают, слушать скрип качелей и свист ветра в кронах сосен…

– Ты что это здесь лежишь? Так и замерзнуть недолго.

Марианна приподняла ее ноги и уселась рядом. Элин не ответила, отвернулась носом к спинке и натянула на голову куртку.

– Это старье давно пора выбросить, совсем развалились.

Марианна потянулась и потрогала навес над качелями. Пластик рассыпался на кусочки при малейшем прикосновении.

– Когда вернется папа?

– Ну, Элин!

– Зачем ты так? Почему ты все время говоришь «ну, Элин», когда я спрашиваю что-нибудь про папу? Тебе не кажется, что я имею право знать? Мне десять лет, и я уже не ребенок, как все остальные.

– Ну, хорошо. Он больше не вернется назад. Во всяком случае, в этот дом точно. А может быть, даже и на Готланд. Все кончено. Без него нам гораздо лучше.

– Но ведь он мог измениться, правда? Разве грабители не могут снова стать хорошими людьми? Он ведь наш папа. Он нам нужен.

Марианна мотнула головой:

– Он нам не нужен.

– Тогда и тебе больше никто не нужен. Только мы.

Повисла тишина. Элин оттолкнулась от кочки, но ноги матери мешали как следует раскачаться.

– Уходи, я первая сюда пришла, – сердито сказала она, вырвав траву с корнями.

Почувствовав, как рука Марианны коснулась ее спины, упрямо дернулась, чтобы скинуть ее с себя, но мать не убрала руку.

– Уходи, я сказала! – Она сильно толкнула мать ногами в бедро.

– Ай! Перестань! – Марианна поднялась. – Не лежи здесь слишком долго, а то почки простудишь. Скоро дождь пойдет. Вон какие тучи собираются.

Элин не ответила, и Марианна вернулась обратно в дом. К кухонному столу и своим дурацким сигаретам.

Качели раскачивались все медленнее. Когда они совсем остановились, повисла тишина. Слышно было только, как поскрипывает стальной трос на ветру. Порыв холодного воздуха заставил поежиться. Элин взглянула на тучи. Интересно, в Стокгольме тоже редко светит солнце и бывают затяжные дожди? И видно ли в окошко камеры небо – вдруг они с папой сейчас смотрят на одну и ту же тучку?

Слабый свист вывел ее задумчивости. Она выглянула из-за спинки качелей и увидела бегущего по дороге Фредрика. Недолго думая, он уселся прямо ей на живот, и Элин забарахталась, выбираясь из-под него. Наконец он со смехом сдвинулся на то самое место, которое только что оставила Марианна.

– Скоро дождь пойдет, – заметила Элин.

– Вот и славно, это нам вместо душа. – И Фредрик так сильно оттолкнулся ногами от земли, что качели зашатались, набирая скорость.

– Пообещай мне, что мы навсегда останемся друзьями, что бы ни случилось.

Они сидели рядышком на берегу. Собирали белые круглые камешки и по очереди швыряли, пытаясь попасть в большой валун, торчащий из воды. Вся его поверхность была усеяна белыми точками известняка – камешки крошились, когда попадали.

– Почему ты постоянно это твердишь? Мы всегда были друзьями и всегда ими будем. – Фредрик так сильно пихнул Элин, что она упала на бок, но тут же поднялась и серьезно уставилась на него:

– Что бы ни случилось?

– Что бы ни случилось. Да и, кстати, что может случиться? Ничего же не происходит. Ну, просто ничегошеньки.

Элин достала из кармана складной ножик и стремительно сделала им надрез на указательном пальце. Потом протянула нож Фредрику.

– Что ты делаешь?

– Клятва на крови.

– Совсем с ума сошла, да? Откуда ты это взяла? В книжках своих, что ли, вычитала?

– Если боишься сам, то давай помогу.

Она наклонилась к нему, но он мотнул головой. Взял нож и приложил лезвие к пальцу. После чего зажмурился и надавил. Из ранки закапала темно-красная кровь. Элин быстро приложила свой палец к его, так что капельки крови смешалась.

– Никто не может нарушить кровавую клятву. Никто и ничто. Друзья навсегда. Слышишь? Навсегда. Что бы ни случилось. Поклянись.

– Не пойму, чего ты боишься? До Висбю всего три мили. И я буду приезжать сюда к отцу. – Фредрик отнял палец и сунул его в рот, слизнув остатки смешавшейся крови.

– Что бы ни случилось. Друзья навсегда. Поклянись, – повторила Элин и метнула камешек. Он ударился о большой валун и, отскочив, три раза подпрыгнул на воде, прежде чем утонуть.

Фредрик громко рассмеялся:

– Ну, надо же! Раньше тебе ни разу не удавалось проделать подобное. Должно быть, это знак. Покерный сет…

– Чокнутые родители, – засмеялась Элин.

– Только трое. Кто же тогда еще не сошел с ума?

– Твоя мама, – пробормотала Элин.

– Откуда тебе знать? Вчера вечером они закатили такой скандал, что отец вообще сбежал из дому. Я видел из окна своей спальни, как она бежала за его машиной, совсем голая. Он газанул и уехал, а она все бежала и бежала. Остановилась только в самом конце аллеи.

– Ты знаешь, почему она так разозлилась?

– Я слышал, как она кричала, повторяя: «Ты к ней не поедешь!» К ней. Должно быть, поэтому они и расстались, что отец завел кого-то на стороне.

Элин поднялась и пошла к воде. По пути она собирала голыши. Встав боком к воде, принялась швырять камешки, старясь, чтобы они отскакивали от воды, но безуспешно – все моментально падали на дно.

– Иди сюда, я покажу тебе, как это делается, Фредрик встал у нее за спиной и положил свою руку на ее, так что теперь они держали камень вместе.

– Чуть согни колени, вот так. Руку заведи снизу и смо три на поверхность воды. Скользи по ней взглядом, когда бросаешь.

Он отступил в сторону, и она бросила. Камешек один раз подпрыгнул на воде, и она победно взметнула руки в воздух:

– Ура! Получилось!

– Я же говорил. У тебя все получится, если захочешь.

Кружа палую листву и мелкую гальку, за окном бушевал штормовой ветер. Утреннее солнце на пару мгновений пробилось сквозь тучи, осенив двор золотистым светом, и тут же пропало. Но в доме было тепло, в печке уютно трещали поленья. Элин в прекрасном настроении спустилась вниз и неожиданно