Вопрос – половинка сердца - София Лундберг

В уголке его глаз что-то блеснуло. Выкатилась крошечная слезинка и покатилась вниз по щеке, оставляя после себя влажный след на веснушчатой коже. Но он, казалось, не заметил этого.

Дойдя до берега, они легли на песок и принялись смотреть на звезды. Волны с тихим шипением набегали на камни. Элин прижала книгу к груди. Она думала о Мике и Марианне, но ей не хватило смелости рассказать о них Фредрику. Ему и без того нелегко.

– По мне, так быть взрослым очень утомительно. Они только и делают, что ссорятся, расстаются, оказываются за решеткой и плачут. Когда я вырасту большой, то выйду замуж за того, кто будет точь-в-точь как ты, – прошептала она.

– Обещаешь?

Фредрик перевернулся на бок и протянул ей подушечку большого пальца. Она надавила на нее своей.

– Поклянись, что мы навсегда останемся друзьями, – попросила она, – что бы ни случилось.

Упала звезда, оставляя за собой на темном небосводе светло-розовый след.

– Пусть это будет нашим желанием, – сказал Фредрик и показал на небо.

– Глупенький, теперь ты говоришь это вслух.

– Ладно, пессимистка. Я клянусь, что мы навсегда останемся друзьями, что бы ни случилось.

Единственное, о чем она могла думать, так это о том, что подобное чувство наверняка испытывает любой воришка. Просто брать все, что понравится. Не задумываясь о последствиях. Хапнул здесь, хапнул там. Элин шла по магазину, держась в нескольких метрах позади своего семейства. Эрик с Эдвином носились взад-вперед и вокруг ног Марианны, так что она о них едва не спотыкалась. Мальчишки просто не могли вести себя спокойно: то и дело подпрыгивали и хватали с полок вещи, мимо которых проходили. Эдвин время от времени ложился на пол и принимался ползать между стойками с одеждой. Они купили велосипеды, мячи, игрушки. Все то, чего им так не хватало. То, что было у всех остальных и о чем они сами могли только мечтать.

– А ты? Ты что хочешь? – Марианна повернулась к ней.

Элин пожала плечами.

– Что, так трудно выбрать? – Брови Марианны удивленно взлетели вверх, но почти тут же она разразилась заливистым смехом. – А ты не выбирай. Хватай все, что нравится. А когда закончишь, возьми добавку – Айна угощает!

– Перестань.

– Ты не поняла. Мы теперь богачи и можем позволить себе все, в чем нуждались и чего нам не хватало. Тебе больше не нужно сомневаться. Бери первое, что попадется под руку, и будь счастлива.

Элин покосилась на полку с обувью, где стояла пара белоснежных туфелек. Она взяла их, покрутила и тут же быстро поставила обратно.

– Слишком непрактично – белое быстро запачкается в лесу, – пробормотала вслух.

– Конечно, у них даже каблуки не подбиты. Но все равно возьми. Вдруг тебя когда-нибудь пригласят на дискотеку. И вот эти симпатичные кроссовки тоже возьми, будешь ходить в них в школу. Теперь все иначе. Еще тебе нужные новые маечки и кофточки, старые совсем малы стали.

Элин задумчиво потянула за подол красной футболки, которая была на ней. Марианна права, футболка туго обтягивала живот и едва доставала до талии. Выстиранную мокрую одежду она всегда растягивала. Сначала – в ширину, затем – в длину. От такого сурового обращения трикотажные кофты и майки принимали довольно странные формы и, вместо того чтобы свисать прямо, норовили завернуться валиком вокруг тела. Она пробежалась рукой по ряду футболок – однотонных и с рисунком. Выбрала две розовые и одну лиловую, положила в корзинку. Марианна довольно кивнула и добавила к ним еще два серых свитера.

– Бери одежды побольше. И брюки. Тебе давно пора об новить свой гардероб.

Элин принялась класть в корзинку одну шмотку за другой. Но внезапно остановилась:

– А ты, мама, тебе ведь тоже нужные новые вещи?

Марианна улыбнулась:

– Ты все время думаешь о других, Элин. Это, конечно, хорошо, но о себе забывать тоже не следует. Конечно же маме нужны новые платья, блузки и прочее. Только все это продается в другом магазине, не здесь.

– Ты будешь ходить по дому в платье?

– Ну да! А почему бы и нет? Вот сегодня же и надену. И даже губы накрашу. И так каждый день. Только потому, что теперь я могу себе это позволить.

Что ж, звучит неплохо. Не нужно, но возможно. Элин с улыбкой взглянула на мать. Марианна здорово изменилась. Из глаз исчезло всегдашнее выражение озабоченности и тревоги. Морщинки на лице разгладились. Щеки и рот больше не выглядели такими напряженными, болезненная бледность сменилась розовым румянцем. Глядя на нее, Элин внезапно поняла, что тревога – это не просто состояние души. Тревогу можно увидеть, почти потрогать.

Марианна протянула руку и погладила дочь по длинным волосам.

– Что ты делаешь? Щекотно. – Элин тряхнула головой, стараясь избавиться от непривычного прикосновения.

– Я просто хотела потрогать твои волосы. Они такие блестящие и красивые. Ты у меня самая настоящая красавица.

– Ты тоже красивая, мама.

– Да, но не так, как ты. С тобой никто не сравнится. Потому что у тебя золотое сердце, и его свет живет в твоих глазах.

– Ох, ну какая же ты у меня глупая, мама. Мое сердце такое же красно-сине-лиловое, как и у всех остальных.

– Нет, только не твое. У тебя – особенное.

– А мы? Разве мы не красивые? – обиженно заорал Эдвин от полки со скейтбордами; один из них он катал туда-сюда по проходу.

– И вы тоже, – обернулась к нему Марианна. – Все трое. Вы ж мой покерный сет. Мое маленькое чудесное трио, что бы я без вас делала?

Марианна подняла с пола доверху забитую корзинку и шагнула на эскалатор, ведущий к кассам. Элин устремилась за ней следом. Она везла новый розовый велосипед и осторожно гладила пальчиком по белому сияющему сиденью, раме и рулю. Смаргивая слезы, которые упорно наворачивались на глаза.

– Спасибо, – прошептала она.

– Если бы у меня была возможность, я бы купила вам все это гораздо раньше.

– Я знаю, мама, знаю.

В тот вечер они все вчетвером готовили ужин – курицу, запеченную с картофелем и луком. С жирными, похожими на крем, сливками. Кухня наполнилась вкусными ароматами горячей еды. Все досыта наелись, а наевшись, съели еще немного.

Элин с матерью вымыли посуду. Затем Марианна исчезла в своей спальне. Элин видела, как она натягивает через голову новую серебристую блузку из шелковой материи, украшенную бантом на шее. Надев юбку из вельвета, туго обтягивающую бедра, и накрасив губы ярко-красной помадой, мама увлеченно крутилась перед зеркалом, изучая