Вопрос – половинка сердца - София Лундберг

и накидывает сверху еще немного чаевых, хотя сумма и так зашкаливает. Затем выходит из машины. Перед ней коричневато-серый, сложенный из кирпича коровник. Сквозь тонкую подошву балеток колются камешки. Она снимает обувь и берет в руку. Неуверенно ступая, бредет, босая, мимо коровника, чувствуя, как от боли на глаза наворачиваются слезы: острые камешки нещадно колют ступни. На выгоне пасутся несколько крупных овечек. Белые, с черными головами. Элин перебирается через низкое ограждение и оказывается на лугу. В траве черными комьями лежит навоз. Ноги почти тут же пачкаются, и она втягивает носом специфический запах. Дело идет к вечеру, солнце медленно опускается за верхушки деревьев. Элин фотографирует на телефон траву, деревья, кормушки для овец. Свои собственные ноги, шагающие по земле. Потом присаживается на камень на опушке и прислушивается. Как же здесь тихо. Слышно, как щебечут птицы, как листья шелестят на ветру. Она ложится спиной на траву. Зажмуривается, и теплые лучи вечернего солнца мягко скользят по ее коже.

Красный в лиловых разводах закат угасает. На небе зажигаются звезды. Тысячи, миллионы звезд. Многие из них ей знакомы, она вспоминает названия созвездий. Знания, которые за много лет оказались похороненным под ворохом воспоминаний. Она долго лежит на земле и смотрит. На Манхэттене никогда не бывает по-настоящему темно по ночам. Там не увидишь ни звезд, ни черного неба над головой. Только точки и пунктиры искусственного света. И еще там, в городе, никогда не бывает тихо. Все время какой-то шум. Сирены, машины, музыка, крики. Не то что здесь, где она может ясно расслышать даже собственное дыхание.

Наконец она поднимается с земли и бредет обратно к шоссе. Уже совсем стемнело, но ей удается остановить машину. За рулем сидит мужчина, он опускает боковое стекло и с серьезной миной делает ей замечание:

– Одиноким женщинам не следует голосовать на дороге. Ваше счастье, что остановился я, а не какой-нибудь сумасшедший.

– Я жутко счастлива. Подбросите?

Элин запрыгивает внутрь и садится на сиденье рядом с водителем. Тихо играет музыка в стиле кантри. Она наклоняется и чуть прибавляет громкость. Одинокий голос, поющий под гитару, заполняет салон. Мужчина подпевает и время от времени поглядывает на нее.

Just call me angel of the morning…[12]

Шоссе, петляя, бежит вперед по ночному ландшафту. Выхваченные из тьмы светом фар деревья отбрасывают на асфальт длинные тени. То тут, то там попадаются белые деревянные домики, утопающие в зелени. Внезапно Элин охватывает желание сбежать из этого города, который так долго был ее домом. Ее сердце тоскует по розовым кустам и мокрой после утренней росы траве.

– Вы здесь живете? – спрашивает она.

Мужчина за рулем кивает и уменьшает громкость.

– Немного далековато, правда? А вы?

– Сложно сказать. Но сейчас я живу в городе.

– Так часто бывает. Я высажу вас возле железнодорожной станции в Тарритауне, идет? Оттуда вы легко доберетесь домой.

Она кивает. И они оба замолкают.

На станции ни души. Элин медленно поднимается по лестнице и идет по мосту над железнодорожными путями. Под подошвами ее балеток снова асфальт, но ступни ног все еще помнят прикосновение земли и мелких камешков гравия. На перроне стоит скамья. Она садится на нее. Следующий поезд будет через сорок минут, она смотрит, как тикают стрелки на привокзальных часах. Ее телефон лежит в кармане. Сделав снимки, она к нему больше не притрагивалась. Но теперь достает и просматривает пропущенные звонки и сообщения. От Джо. От агента. От заказчика.

Джо пишет:

Где ты? Ты нужна нам в студии.

Заказчик недоволен. Придется переснять. В 7 утра в Центральном парке. ОК?

Элин, где ты? Ответь!

Мы рассчитываем, что ты придешь. Напиши, пожалуйста. Косметика и средства для укладки уже заказаны. Мы начинаем готовить место для съемки в 5:30.

Она коротко отвечает, набирая сообщение одним большим пальцем. Затем проводит пальцем по дисплею, и поступившие сообщения исчезают одно за другим.

Набирает номер Сэма, гудки идут, и наконец он отвечает заспанным голосом.

– Я скучаю по тебе, – шепчет Элин, и эхо ее слов разносится по вымощенному камнем перрону.

– Элин, где ты? Тут тебя все ищут. – Голос Сэма внезапно обретает силу, словно он до этого лежал, а теперь сел.

– Со мной все в порядке, я просто долго не брала в руки телефон. Что ты делаешь?

– Зачем ты звонишь?

– Хочу поговорить.

– Раньше ты такого не хотела.

– А вот теперь хочу.

– Нам нужно сделать паузу. Понимаешь? Тебе нужна пауза.

– Мы – семья.

– В данный момент – нет. Мы – больше не мы. Теперь ты – это ты, а я – это я. Вот так и живи.

– Это слишком сложно. Я так не могу. У меня никогда не получится.

– Ты должна постараться. Нам всем нужен воздух, чтобы спокойно дышать.

– Не хочу.

– Ты должна.

Короткие гудки, и в трубке воцаряется тишина. Элин сидит с телефоном на скамье, тупо уставившись на экран. Она остается сидеть, даже когда поезд подъезжает к станции. Просто нет сил пошевелиться. Поезд отходит, цифры на табло сменяются другими. До следующего почти целый час.

Элин просматривает снимки, сделанные на крестьянском подворье. В обрезанном виде они кажутся взятыми из другого места – совсем не похоже на то, которое она только что посетила. Пальцы порхают по экрану, увеличивая отдельные фрагменты. Трава, мелкие камешки, копыта овцы, босые ноги, котенок в высокой траве.

Звонит Джо, его лицо улыбается ей с экрана смартфона. Она терпеливо ждет, когда он перестанет звонить, разглядывает его спутанные волосы и широкую улыбку на черно-белом снимке. Телефон замолкает, лицо бледнеет и исчезает. Теперь она видит заборчик вокруг загона для овец. На экране появляется текст эсэмэски:

Мы должны обсудить наряд. Розовое платье не пойдет. Они хотят черное. Потребуется другое освещение. Перезвони мне.

Опять черное… Элин вздыхает. За все эти годы она сделала столько снимков, и на всех, как на подбор, люди в черном со встревоженными лицами.

Приходит еще одно сообщение от Джо:

Пожалуйста, перезвони мне. Мне нужно срочно лечь спать. Я уже с ног валюсь от усталости.

Умоляющий тон заставляет ее капитулировать. Она набирает его номер. Они долго разговаривают. Минуты идут, и наконец к станции подъезжает поезд. Элин садится в него, занимает место на обшитом тканью сиденье. Прежде чем задремать, она отправляет сообщение Сэму:

♥ тебя.

Маленькое красное сердечко кажется живым и горячим. Поезд, наоборот, холодным. Прохладный ночной воздух задувает в оконные щели. Она поплотнее закутывается в