Вопрос – половинка сердца - София Лундберг

Хейвиде, Готланд, 1982

Элин теперь с трудом помещалась на маленьком стульчике, собственноручно сколоченном ею много лет назад. Сиденье стало слишком узким для ее бедер. Подлокотники мешали, шероховатая поверхность царапала кожу даже сквозь грубую ткань джинсов. В руке она держала камешки. Три штуки. Столько же, сколько у нее в будущем будет детей. Покерный сет. В уголке рта примостилась пожелтевшая сухая травинка. Она плотно засела между двумя верхними зубами. Элин посасывала ее, ощущая на языке сладковатый вкус травы.

Она прислонилась спиной к стене дома и обхватила руками одно колено, чтобы хоть как-то обеспечить приток крови к затекшим ногам.

– Что, больно, толстушка? – Фредрик лежит рядом на земле, задрав ноги на ствол дерева. На ветке сушились два банных полотенца – розовое и голубое.

– Слишком жарко, – вздохнула она. – Я скоро скончаюсь от жары. Хоть бы немножко облаков пригнало с моря.

– Не требуй слишком многого. Скоро придет осень, и тогда станет холодно купаться. А мне придется переехать жить к маме в Висбю.

– Мне нравится, что теперь ты мой брат. Но мне бы тоже хотелось переехать. Я скучаю по дому.

– Так ты же и так дома.

– Нет, я имею в виду то, что осталось внутри. Мою комнату, кухню… Я снова хочу здесь жить.

– Ты действительно этого хочешь?

– В смысле?

– Ты была здесь более счастлива? Вы все здесь были более счастливы? Выходит, как отец, Лассе был гораздо лучше Мике?

Элин сделала вид, что не услышала его вопросов. С тех пор как они переехали, в доме никто не жил. Фредрик с матерью съехали с фермы Гринде. Марианна с детьми туда въехали. И они стали братом и сестрой. Как бы.

Дом выглядел точно так же, как в день их отъезда. Если не считать осыпающейся со стен известки и паутины по углам. Дом никто не хотел покупать. Так он и стоял всеми покинутый, с табличкой «Продается», воткнутой в газон.

Элин подошла к запыленному окну, махнула рукой:

– Иди сюда, покажу тебе кое-что.

Фредрик положил подбородок ей на плечо и послушно заглянул в окно.

– Что? – спросил он нетерпеливо.

– Видишь кухонный стол там внутри?

Он кивнул. Его подбородок больно врезался ей в плечо, и Элин вскрикнула:

– Ай, перестань! А вон те черные отметины видишь?

Он снова кивнул, и его подбородок врезался еще сильнее. Она отпихнула его:

– Ну что ты в самом деле! Вечно мы должны с тобой ссориться. Я хотела рассказать тебе кое-что важное, а теперь не стану ничего говорить.

Сорвав с ветки полотенце, Элин повесила его на плечо и побежала к морю, ловко уворачиваясь от камней и сосновых шишек под босыми ногами. Фредрик помчался за ней следом.

– Подожди! – крикнул он. – Я их видел, те черные от метины. Что ты хотела про них рассказать?

Он догнал ее, схватил за руку и дернул на себя так сильно, что они оба повалились на землю и оказались среди цветов в придорожной канаве. Какое-то время лежали рядышком и молчали, глядя на полупрозрачные перышки облаков, затерявшихся на просторах темно-синего неба.

– Честно говоря, мне всегда было интересно… – задумчиво начала Элин.

– Что? – Фредрик поднял руку и задвигал пальцами, словно делал на небе дырочки.

– А, ерунда. Просто вспомнилась одна вещь из того времени, когда мы еще здесь жили. Ну, то есть когда все было по-старому.

– Ты это хочешь мне рассказать?

– Хотела, пока ты не долбанул меня своим бородатым подбородком.

– Да брось, вовсе я не бородатый.

– Еще какой бородатый. – Элин нежно провела пальчиками по подбородку Фредрика. – Скоро бриться начнешь.

– Ладно, пойдем лучше искупаемся. Здесь слишком жарко лежать.

Он поднялся и потянул Элин за руку с земли. Она заботливо смахнула прилипшие к его спине травинки, и они стремглав помчались к морю, на ходу сбрасывая с себя одежду, и с разгона бросились в мягко набегающие волны. Песчаное в рубчиках дно и светло-зеленая прозрачная вода. Они ныряли снова и снова, почти касаясь головами дна. Элин встала на руках, и Фредрик шутливо ее пихнул, отчего она упала набок.

Накупавшись, вылезли из воды и бросились прямо на горячий песок, чтобы обсушиться. Мокрые волосы Элин побелели от мельчайших крошечных песчинок.

– Мама говорит, что сейчас мы должны жить и радоваться жизни. Пока детство не кончилось. Потому что потом все полетит к чертям.

– А ты сама-то что думаешь? – Фредрик бросил ей на живот крошечный камешек.

Элин вздрогнула. Потом взяла камешек и присмотрелась: своей формой он напоминал крошечное сердечко. Она крепко сжала его в своей ладони.

– Думаю, так оно и есть. Судя по тому, что я уже знаю. По-моему, быть взрослым не так уж и весело. Во всяком случае, в наших краях уж точно.

– Ой, да брось. Нам всегда будет так же хорошо, как сейчас. Тебе и мне. Даже когда мы вырастем. У нас хватит ума не допустить ошибок наших родителей.

– Как бы то ни было, я собираюсь стать знаменитостью и уехать отсюда. Я чувствую, что добьюсь этого. И разбогатею. – Элин довольно кивнула своим мыслям.

– Знаменитостью! Ну, ты даешь! – Фредрик разразился смехом. – Ты что, решила стать поп-звездой или еще кем-нибудь в этом роде? Ха-ха!

Не переставая смеяться, он принялся набирать пригоршни песка и сыпать ей на живот. Элин молчала, ей было стыдно, что она проговорилась о своей мечте.

Фредрик балансировал, стоя на круглом камне, выступавшем из воды. Потом прищурился и, вытянув руки в стороны, запрыгал с одного камня на другой. Элин следила за ним взглядом. Его спина так загорела, что казалась почти черной. Волосы, коротко подстриженные спереди, сзади прикрывали шею. На макушке они совсем выгорели и стали золотисто-желтыми. Элин лежала на животе на расстеленном полотенце и пропускала сквозь пальцы нагретый за день песок. Поблескивающее за спиной Фредрика море казалось бескрайним. Руки и ноги ее друга были покрыты синяками и ссадинами от тяжелой работы на ферме. С Мике летние каникулы превращались в трудовой лагерь.

Редко кто забредал на их маленький пляжик. Он находился в укромном месте у подножия высоких скал, и, чтобы добраться до него, надо было сначала перелезь через большие каменные валуны. Между валунами притаились узкая полоска песка и известковая пещерка в скале. Как раз впору для двоих.

Фредрик наклонился и плеснул в нее водой. Элин вздрогнула, когда прохладные капли коснулись кожи.

– Перестань кидаться