Вопрос – половинка сердца - София Лундберг

– Оставь себе, все равно его никто не купит, – бросила Марианна и направилась к выходу.

Дверь открылась и закрылась, два раза звякнули колокольчики. Герда пошла за ней. Наступила тишина.

Фредрик поднялся с кучи коробок в углу:

– Думаю, будет лучше, если мы пойдем домой. В таком настроении, как сейчас, они наверняка заставят нас работать.

– Не хочу. – Элин легла на коробки. Заложив руки за голову, наблюдала за крутящимися лопастями вентилятора на потолке и прислушивалась к монотонному гудению.

– Мы должны. – Фредрик ухватил ее за руку и потянул, принуждая встать.

– С какой стати? Мы всего лишь дети, и у нас сейчас летние каникулы. Что случится, если мы откажемся работать?

– Сама знаешь, зачем спрашиваешь?

Дверь снова открылась. Вернулись Марианна с Гердой. Судя по всему, Марианна плакала – на ее мокрых щеках виднелись следы от грязи. Герда обнимала ее за плечи. Фредрик выглянул было наружу, но тут же отпрянул. Уселся рядом с Элин и предостерегающе приложил палец к губам. Марианна с Гердой прошли мимо них и скрылись в кабинете, который отделяла от подсобки лишь тонкая стена.

– Посиди немного. Я сейчас приготовлю кофе, – услышали они слова Герды.

– Нам нужны деньги, – прозвучал голос Марианны и тут же сломался, словно у нее не хватило сил сказать то, что она хотела.

– Ну, если для тебя это действительно так важно, то тогда, конечно, я куплю у тебя сыр. Но как же наследство Айны? Ведь оно было немаленьким.

– Знала бы ты, как дорого содержать ферму.

– Ты что, отдала все свои деньги Мике?

– Мы вместе владеем фермой. Она наша, мы – одна семья.

– У тебя есть бумаги на собственность?

Марианна молчала. Было слышно, как она нервно крутит на пальце ключи от машины.

– Айна бы… – Герда заколебалась, и за стенкой снова стало тихо.

– В гробу перевернулась, – прошептал Фредрик Элин на ухо, и она одними губами ответила:

– Призрак.

Оба прыснули.

Послышался звук отодвигаемого стула. Видимо, Марианна встала.

– Что ты хочешь сказать? Что – Айна? В гробу бы пере вернулась? Знаешь что? У Айны даже нет никакого чертового гроба, чтобы в нем можно было переворачиваться. Она всего лишь горстка пепла в урне. И вообще, позволь мне, пожалуйста, самой устраивать свою жизнь. А ты устраивай свою. Договорились? Черт, как же мне надоело, что ты постоянно суешь нос в чужие дела. Во все вмешиваешься. До стало просто!

Марианна пулей вылетела из кабинета, но, заметив в подсобке детей, остановилась. Элин с Фредриком одновременно поднялись и встали перед ней, храбро глядя ей прямо в глаза. Она приблизилась к ним на шаг и остановилась, широко расставив ноги в рабочих брюках:

– Марш домой! Вы, оба! Сколько вам еще говорить, чтобы духу вашего здесь не было!

– Мы как раз туда и шли.

Герда попыталась защитить их:

– Не шуми на ребят. Они мне помогают. И я не имею ничего против их присутствия здесь.

Марианна грубо ухватила Элин за руку и потащила ее за собой:

– Дома полно дел, пусть там и помогает. – И, обернувшись к Герде, прошипела: – Как же меня бесит, что ты всегда во все вмешиваешься!

Нью-Йорк, 2017

Все происходит чисто на автомате. Руки и ноги привычно двигаются, фотокамера меняет ракурс. Пальцы жмут на спуск. Глаза прищуриваются, чтобы лучше оценить общую композицию. Микроскопическое изменение ракурса создает совсем другое впечатление. Элин объясняет фотомодели, какие позы принять, поворачивает ее лицо – вверх, вниз, в бок, отводит назад плечи, разворачивает корпус. Перед ней та же самая молодая женщина, что и накануне, но теперь она одета в черное пышное вечернее платье. Бледное лицо с выразительно подведенными глазами, красная как кровь губная помада. Модель стоит, опираясь одной ногой о борт лодки. Мышцы девушки сведены от напряжения, отчего лодка предательски качается. Но это даже кстати – расходящиеся по воде круги создают на поверхности тончайшие нюансы света и тьмы, как раз то, что нужно для хорошей фотографии. Элин подбадривает девушку, велит ей с большей силой давить на борт. Лодка так сильно накреняется, что из воды появляется держащий ее якорь.

– Выглядит просто волшебно. Куда лучше, чем в розовом платье, – шепчет Джо. Он стоит почти вплотную за ее спиной, пристально глядя на экран ноутбука, где одна за другой появляются отснятые Элин фотографии.

Мысли же самой Элин витают очень далеко отсюда, она то и дело бросает взгляд на телефон, лежащий у ее ног дисплеем кверху. Ни Сэм, ни Алиса не отвечают. Молчание и темный экран. Она вздрагивает, вспомнив обвиняющий тон дочери, то, как она оттолкнула ее. Должен же быть способ, как достучаться до Алисы; она не имеет права потерять и ее тоже.

Джо легонько тычет ее в бок, и Элин подпрыгивает от неожиданности. Короткий кивок на арт-директора издания, для которого они сейчас снимают. Тот поднимает большой палец вверх – показывает, что доволен проделанной работой. Элин молча опускает фотокамеру.

– Элин, что с тобой? Ты выглядишь подавленной, – шепчет Джо и кладет руку ей на предплечье.

Она слегка поводит плечом, сбрасывая его руку:

– Со мной ничего. Хорошо получилось. Ты свободен на весь оставшийся день. Только сначала отвези оборудование в студию. Я поеду прямо домой, – говорит она ровным голосом.

Подняв подол платья и обнажив ножки-спички, фотомодель бредет к берегу с выражением отвращения на лице. Стилист смотрит на нее, боясь дохнуть.

– Береги платье! Вот так, осторожно, не поскользнись, здесь глина, – кричит он. – Это платье стоит триста тысяч!

Девушка явно нервничает. Она осторожно ступает по неровному дну и вздрагивает, когда одна нога погружается в ил.

Элин идет к ней.

– Надо за Мари переживать, а не за платье, – негромко замечает она стилисту.

Девушка слабо улыбается, когда Элин помогает ей выбраться на траву. Стилист подходит с полотенцем, начинает вытирать ноги модели, та дрожит от холода.

Элин отходит в сторону. Откуда ни возьмись, рядом с ней возникает арт-директор. Он что-то говорит, но она не слушает его, лишь кивает время от времени, глядя на то, как Джо вместе с остальными демонтируют оборудование.

– Надеемся на дальнейшее сотрудничество, – бормочет она дежурную фразу, когда мужчина наконец замолкает.

Тот делает шаг вперед, приблизившись к ней чуть ли вплотную.

Элин отступает на шаг назад.

– Вы что, не слышали, что я сказал? – В голосе мужчины внезапно появляются раздраженные нотки из предыдущего дня. – Мы должны сделать еще один снимок: платье, и так, чтобы было видно фактуру ткани.

Элин кивает:

– Само собой, Джо справится. Он самый