Вопрос – половинка сердца - София Лундберг

но еще ни разу не надевала. Расшнуровывает и натягивает на ноги. Очень мягко и непривычно, словно в спортзал собралась. Быстро окидывает взглядом свое отражение в зеркале. Собирает волосы назад и сооружает пучок. И, выскочив из дома, бегом преодолевает несколько кварталов, отделяющих ее от студии.

Дверь заперта, она жмет на звонок, но никто не открывает. Там никого нет. Снова достает телефон и проверяет календарь. Фотосессия должна проходить в Центральном парке. Вот черт! Она вскрикивает. И внезапно вспоминает, что там будет. Озеро, лодка, женщина в длинном розовом платье. Ее ассистенты несколько дней искали подходящий якорь, который удерживал бы лодку в неподвижном состоянии.

И тут Элин вспоминает все. Вспоминает, насколько важна эта сессия. Она выбегает на улицу с высоко поднятой рукой и останавливает первое попавшееся такси.

Вся лужайка усыпана цветущими одуванчиками, хотя уже наступила осень и сезон одуванчиков, по идее, давным-давно закончился. Маленькие желтые солнышки посреди пышной зелени. То, что перед ней сейчас, – это кулисы. Позади – воспоминания.

Элин разувается и становится босыми ногами на траву, ощущая исходящую от влажной земли прохладную сырость. Фотомодель садится в лодку и принимает нужную позу – выгибает дугой спину и надувает ярко-красные губки. Подол широкого платья крепко примотан скотчем к корме, чтобы создать иллюзию дующего ветра. Рядом, прямо в воде, в подвернутых до колен брюках стоит визажист, готовый в любой момент подскочить и подправить макияж или случайно выбившийся волосок. В заднем кармане его брюк – расческа, в руке – пуховка. Пара ассистентов придерживают штативы с фотовспышками, чтобы их не перевернуло ветром. Позади столпилась остальная часть команды – стилисты и арт-директор.

Элин подносит к глазам фотокамеру. Поднимает в воздух растопыренные пальцы и просит модель смотреть на них. Отводит руку в сторону, и девушка послушно следит за ней взглядом.

– Лицо тоже, чуть-чуть поверни, совсем немного. Подбородок вверх.

Она подходит ближе. Снимает под разными ракурсами. Просит у одного из ассистентов установить светоотражающий экран. Парень поднимает сияющую золотом поверхность, и та создает иллюзию солнечных бликов на бледной коже фотомодели.

– Вот так. Отлично. Все, мы закончили.

В ответ раздаются возгласы протеста, но она все равно опускает фотокамеру. Модель замерла в неудобной позе. Элин машет ей рукой:

– Ты свободна, мы закончили. Дерни юбку на себя, это всего лишь липкая лента.

Кладет фотокамеру прямо на траву и берет в руки обувь. И медленно бредет по лужайке. На глаза наворачиваются слезы. Все кажется таким непривычным. Позади стоит ее команда и смотрит вслед.

– Кажется, она начала пить, – раздается чей-то шепот за спиной Элин, но она не оборачивается. Вместо этого принимается бежать. Летит по густой прохладной траве, пока лужайка не заканчивается и не начинается асфальт. Он такой горячий, просто раскаленный от палящего солнца.

Она бежит дальше, по Пятой авеню, в руках болтаются кроссовки. Мимо продавцов сувенирами и заблудившихся туристов, растерянно изучающих свои карты.

Один из уличных торговцев разложил свой товар прямо на тротуаре. На старом выцветшем одеяле – браслеты, украшенные крохотными разноцветными жемчужинами. Безделушки разложены по банкам – целая батарея ржавых консервных банок. Элин замирает, глядя на них завороженным взглядом.

– Сколько? – спрашивает она.

Мужчина кивает и цепляет несколько браслетов себе на палец. Вертит перед ней.

– Пять долларов, мэм, всего пять долларов.

Элин качает головой:

– Не браслеты. Банки. Я хочу купить банки. Все, какие есть.

– Сожалею, мэм, но они не продаются.

Она вынимает из кармана пачку банкнот. И принимается протягивать ему одну купюру за другой. Пятьдесят долларов, семьдесят долларов, восемьдесят долларов, сто тридцать долларов. Купюры заканчиваются. Продавец какое-то время ошарашенно смотрит на нее и следом, не говоря ни слова, стремительно опустошает банки. Браслеты падают на одеяло. Элин забирает банки. Четыре штуки. Ржавые. Точь-в-точь такие, какие были у нее когда-то.

Хейвиде, Готланд, 1979

Ее окутывает тьма. И тишина. Элин не спала, лежала в постели уже одетая и обутая. Стрелки будильника слабо светились во мраке, время близилось к полуночи, и все остальные в доме конечно же уже спали. О приближении Фредрика она узнала задолго до его появления. Не по условному свисту, а по шагам. По скрипу гравия под подошвами его ботинок.

Она выскользнула из постели и спустилась по лестнице. Когда вышла во двор, Фредрик сидел на садовых качелях и ждал ее. Вид у него был мрачный.

– Что, опять поругались?

Элин присела рядом. Без подушек сидеть на качелях было жестко, натянутый стальной трос больно врезался в бедра.

– Мы переезжаем, – едва слышно произнес он.

– Куда?

– В Висбю. – Он шумно сглотнул.

– Но ведь ты будешь иногда сюда приезжать, правда? А Мике тоже переедет?

– Не знаю, я плохо понял, что к чему. Знаю только, что это все из-за денег. У них их больше нет.

– Да ладно тебе, – не поверила Элин. – Вы же богачи, во всяком случае, все так говорят. И у вас нет денег? Как такое может быть?

– Пройдемся немного.

Фредрик словно не услышал ее вопроса и, поднявшись с качелей, взял ее за руку. Они вместе зашагали к морю. На дороге во мраке осенней ночи ярко белели камешки известняка, не давая сбиться с пути. Фредрик нес книгу о звездах, на которые они так любили смотреть вдвоем. У Элин в кармашке лежал спичечный коробок, а под мышкой она тащила свернутое толстое одеяло.

– Как ты думаешь, сколько нам сегодня удастся увидеть? – спросила Элин.

– Падающих звезд?

– Ага.

– Довольно много. Но теперь тебе, наверное, это не нужно? Ведь это правда, что твоя мама получила наследство Айны? Я слышал, как мама говорила об этом отцу.

Она поколебалась и решила не отвечать. Некоторое время они шли в полном молчании. Элин привычно перешагивала через выпиравшие на дорогу толстые корни деревьев. Несмотря на непроглядную темень, она точно знала, где их можно ожидать. Фредрик шел, запрокинув голову, и глядел на звезды.

– Вот интересно, что она поделывает там, наверху?

– Кто, Айна?

– Угу. Может быть, она стала большой золотой звездой.

– Да уж, золото ей действительно подошло бы, – засмеялась Элин.

– Подумать только, она притворялась бедной, хотя была богатой. И зачем люди так делают? Странно.

– Как ты думаешь, это в последний раз? Ну, в смысле, что мы ускользнули ночью из дому и идем смотреть на звезды?

Вопрос Элин заставил Фредрика остановиться. Он протянул ей книгу:

– Нет. Не в последний. Я же буду навещать время от вре мени папу. А ты положишь эту книгу в наш тайник на берегу, и я больше