Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов

– Не знаю, не интересовался.

«В одной половине источник инфракрасного излучения, в другой приёмник. Излучение проходит сквозь палец. Кислород переносит гемоглобин. Гемоглобин, который несёт кислород, поглощает излучение одной длины, а гемоглобин без кислорода поглощает волны другой длины. По разности уровня этих сигналов прибор определяет сатурацию, то есть уровень содержания кислорода», – Николай Капитонович отвлёкся этим научным пассажем и захватил уже последнюю фразу врача.

– Лечить вас уже начали. Главное, надо лежать на животе по 17 часов и ровно дышать, никаких физических нагрузок, двигаться надо медленно. В отделении два кислородных концентратора, по 15–20 минут два раза в день. Маски будут у вас завтра.

После ухода врача Алексей озаботился ужином. Евгений заварил чай в банке, напахал толстыми ломтями колбасу, почистил луковицу. Вдвоём они плотно поужинали.

Николай отказался от еды, махнул им рукой и говорить ничего не стал. Он завидовал ребятам: «Молодые, здоровые, ни холестерина, ни диабета. Колбаса – дрянь, но запах! С луком, с чесноком, наверное!» Запахов Малафеев не чувствовал, есть не мог, не хотел. Его еда лежала в сумке, в неразобранном виде, что там купила Ксения, Малафеев уже забыл, но помнил, там есть бутылка виски. Хотел было предложить ребятам и выпить с ними, но не получилось, пожадничал, не себе – так никому.

Вечером температура поползла вверх, Малафеев поднялся и пошёл в процедурную. Там его встретила ночная медсестра в чёрных колготках, домашнем халатике и без защитного костюма. Николай удивился и промолчал. Снотворных в процедурной не было, из анальгетиков только анальгин и аспирин. Он укололся и выпил своё жаропонижающее средство.

III

В шесть часов утра медсестра подняла Усенко и Малафеева на анализы.

– Я всю ночь потел, футболки мокрые, – то ли пожаловался медсестре, то ли извинился перед ней Сергей Фёдорович.

Взяли кровь из вены, мазки из носа и горла. Сергей и Николай получили суточный набор таблеток и вернулись в палату.

– Во-о, кабаны дрыхнут, а я всю ночь маялся, не могу спать и голова болит. У тебя голова болит?

– Нет, вроде нормально. Футболки всю ночь выкручивал и сушил на батарее.

– Да, я видел, не спал, голова раскалывалась.

– А ты на живот ложись, как врач сказал, и заснёшь.

– Не могу я на животе лежать, не могу, тяжело мне, задыхаюсь.

– Видишь, – Сергей кивнул на водителя автобуса, – спит на животе, он же толстый, крупнее тебя.

– Он не толстый, а жирный, у него жир наружный, – Николай перешёл на шёпот. – Он чего развёлся, у него женский тип ожирения, а у меня внутренний жир, который давит на сердце, не могу лежать на животе.

Сергей промолчал, почувствовал, что засыпает.

На завтрак дали кашу и хлеб с маслом. Николай познакомил жену с Сергеем и рассказал последние сплетни по отделению: «Оперативника из VIP-палаты сегодня выпишут. Его место займёт жена Высоцкого. Сотрудники госпиталя накатали на главврача коллективную жалобу за то, что он ковидные деньги зажимает». Татьяна сообщила, что заказала Ксении сливочное масло, куриный бульон и форель. «Есть надо больше жирной пищи, так мне сказали женщины в палате. Одна вернулась из реанимации, восемнадцать дней пластом лежала на животе…» – На слова жены про жирный бульон из куриных шкурок Капитоныча передёрнуло от отвращения.

Сергей молчал, кашу попробовал, есть не стал, слизнул масло с хлеба.

– Он недавно жену похоронил, – шёпотом пояснил его задумчивость Николай и на молчаливый вопрос жены ответил: – Нет, не от ковида.

После завтрака медсестра прикатила капельницы и вколола всем в вену антибиотик. Потом пришёл лечащий врач, по голосу похожий на армянина. Николай Капитонович зацепился за него и подробно допросил про схему, по которой здесь лечат ковид. Картина получилась известная ему из Интернета. Против вируса – недельный курс таблеток. Против ковидной пневмонии и других воспалительных процессов – мощные антибиотики внутривенно. В капельницах гормональный препарат и витамины для стимуляции иммунной системы. Уколы гепарина в живот для профилактики тромбозов.

– А почему молодые легче переносят, чем пожилые? – спросил Малафеев.

– Думаю, что лекарства против данного вируса пока нет. Если бы такое лекарство было, мы бы лечили всех – и молодых, и пожилых эффективно. Пока развитие болезни зависит от ответа иммунной системы и «запаса здоровья», у молодых его больше.

Врач обошёл всех и расспросил каждого о перенесённых заболеваниях и жалобах на самочувствие. Николай Капитонович плакаться не стал, сказал, что давление повышенное, а про остальное – инсульт, диабет и аритмию – умолчал. Он боялся, что его с такими-то болячками быстро спишут, сунут в реанимацию и подохнет он на ИВЛ.

– У меня эта, вибра, – Малафеев услышал голос Усенко.

– Вы на шахтах работали, шахтёр?

– Машинист комбайна, бывший.

– В шахтах что добывали?

– Был уголь, железняк, бокситы.

– Завтра я запишу вас на КТ. Курите?

– Здесь нет, сейчас не хочется.

«Плохо дело у Серёги. Шахтёры с виду здоровые, а лёгкие дохлые. Бегать, педали крутить не могут! Водка у них – одно на всё лекарство», – Капитоныч прикипел немного к соседу и после капельницы предложил Сергею выпить виски, но тот наотрез отказался.

– Извини, не подумай чего. Выпить я всегда, но сейчас не могу, не могу ни есть, ни пить, ни курить. Вот у тебя сколько пенсия?

Капитоныч задумался, потому что точную цифру он забыл. Пенсия его поступала на накопительный вклад, и он давно не интересовался её размером:

– У меня пенсия 70 % от оклада, думаю тысяч сорок – пятьдесят. Могла бы быть и 80 %, но стажа не хватило на максималку. Я ещё работаю, но с должности директора ушёл после того, как нас перевели на казначейство. Отчётность страшная. Поставил своего парня в начальники и работаю как бы бригадиром у него, так удобнее. Плановые работы и отчёт по казначейству на нём, а у меня на кармане деньги заказчиков. Работяги по тарифам работать не будут, сам знаешь!

– Знаю, сам такой. Давно ещё, в советские времена, отец ко мне приехал, ну я взял шесть бутылок, как он велел. Выпили и он меня спрашивает: «Сколько ты сейчас получаешь?» Я сказал. А он мне: «Я за такие деньги – робу не надену! Завтра бери литр коньяка и дуй к директору». Я растерялся, говорю: «Две недели отработка, обходной…» А он мне: «Ерунда, делай, как я сказал». Ну, я к директору, бутылки на стол и заявление. Он мне: «Чего так?» Я говорю: «Отец приехал, велел увольняться». Директор голову поднял и спросил: «Он – шахтёр?» – «Да, – говорю, – всю страну объехал, меньше чем за