Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов

– Слышь меня, Сергей Фёдорович, я договорю.

– Да, не сплю я, не спится.

– Капитоныч маленький человек, потому что крови боится. Всех, кто на большие деньги прёт, они на кровь сажают. Душу отнимают и метку, вроде как пропуск наверх ставят. Человек расти начинает, цветами покрывается, а вокруг всё чахнет.

– Говори яснее, кто они, а то, как поп проповедуешь.

– Черти, черти натуральные. Капитонычу мера дана, больше брать нельзя, он чертей боится. – Малафееву было легче говорить о себе в третьем лице. – Сколько раз судьба Капитоныча подбрасывала, в тузы он мог выйти, понимаешь. Высоцкий поднялся, там он свой, чертями помыкает. Капитоныч против него – мелочь пузатая… фитюлька, баблом не вышел…

– Ты не завидуй, ложись лучше, Библию свою почитай, легче будет.

Николай прилёг, короткую, мокрую от пота шею подмотал полотенцем, для подсветки включил экран на телефоне и взялся читать Новый Завет с самого начала. Уснул он быстро, на второй главе, на строке: «Увидев же звезду, они возрадовались радостью весьма великою».

V

Усенко не спал, сидел на кровати всю ночь. За окном он видел крашенную серебрянкой трубу новой котельной. Утром на задах районной поликлиники в мусорных контейнерах появились собаки. Вывеска салона красоты с изнанки читалась «скиртаМ». Вечнозелёные сопки Уральских гор заслоняли линию горизонта. За горами – запад, ковидная Москва, дочь Валентина.

За кроватью, на которой спит Малафеев, если прямо сквозь стену и вверх по карте – Черемухово. Там пустые квартиры, его и старшей дочери, гараж с машиной, садовый участок и четыре собаки. Чуть левее, в городе живёт младшая дочь Вера. Она звонит ему каждый день после работы, и он говорит, что всё хорошо, что именно хорошо он не знал, но понимал, жив и это не плохо.

За спиной, на юге, говорят, есть красивые озера. Вера туда ездила, рассказывала, но он в Челябинской области не был. А вот напротив окна, за входной дверью простиралась Великая Сибирь: старый стриженый ковёр тайги с прорехами болот, изрезанный могучими реками, за Байкалом – каменистые сопки, за сопками Охотское море, наше от края и до края, внутреннее море, а за островами Тихий океан. «Надо будет спросить у Николая: был он там или не был?» – так примерно размышлял Сергей Фёдорович, когда сестра вкатила в палату четыре капельницы.

– Это после завтрака. В холодильнике все пакеты должны быть завязаны и подписаны. Не подписанные пакеты будем выбрасывать.

– Что, опять, уже, – очнулся от тяжёлого, медикаментозного сна Николай Капитонович. – Сок будешь?

– Давай, – красивый рассвет зарядил Сергея Фёдоровича, если не здоровьем, так хорошим настроением.

В столовой во время завтрака он съел всё, что дали, и показался Татьяне милым человеком, потому что муж за столом упорно молчал и размазывал кашу по тарелке. Татьяна сообщила мужчинам, что к 10 часам её направили на КТ. Диабетическую пациентку вчера вечером выписали, и вот в 8 часов утра на её место привезли кошмарную старуху, ей 91 год!

– И что в ней кошмарного, просто старый человек?

– Вот увидите, Серёжа! Она ведьма, смотрит косо и у неё глаз блестит, ярко блестит, как у молодой девушки.

– У неё один глаз?

– Два, но она голову не поднимает, не может.

В этот момент в столовой действительно появилась согнутая в три погибели старуха с клюкой. Николаю понравилось её платье, красивое и видно, что не дешёвое.

– Как же её будут на живот класть? Кверху попом?! – тихо пошутил он. Сергей поперхнулся, а Татьяна сконфузилась:

– Сколько в тебе пошлости, привыкнуть до сих пор не могу. Старый стал и всё туда же…

– Ну, понеслась, ты же помнишь, рыбак двух моряков стоит.

Высоцких в столовой не было. Николай был завистливым человеком, и чужой успех его всегда обижал, даже в мелочах. И теперь капля желчи ранила память: «По-семейному, в камере жрут. Ничего, и на нашей улице будет праздник», – утешил он сам себя и увязался за Татьяной на КТ.

У неё поражение лёгких оказалось фифти-фифти, 50 %. Николай Капитонович напросился на повторное обследование. Врач показал ему снимок и сказал, что зона поражения резко увеличилась до 70 %, такое бывает, курс антибиотиков длится до 10 дней и результат проявляется не сразу. Дальше будет лучше, надо терпеть. Малафеев вернулся в отделение в разбитом состоянии.

– Ты не бегай, силы надо экономить, – сказала Татьяна Михайловна.

В палате сестра его наругала, как ребёнка, сказала, что надо лечиться, а не бегать по больнице, и подключила к капельнице. Пришёл новый лечащий врач, у армянина, оказывается, завершился срок вахты. Новый оказался маленьким и молодым. Он похвалил Алексея, сказал, что у него высокий уровень антител в крови, у остальных они пока не обнаружены. Николай пожаловался на скверное самочувствие и рассказал о результатах КТ. Врач обещал ему, что посоветуется с главным, и они, возможно, назначат ему другие антивирусные средства. Ковид провоцирует и усиливает диабет, сообщил врач всем и велел по возможности ограничить сахар, углеводы и максимально использовать кислородные концентраторы.

– Зря мы вчера так много трепались, сегодня хуже стало, – подытожил сентенции врача Николай Капитонович.

– Закажи Ксении станок, побриться хочу, – попросил Сергей Фёдорович.

– Возьми у меня, у меня их несколько и пена есть, – отозвался Алексей.

– Не иначе как за старухой решил приударить! Палку не забудь прихватить, – не удержался от шутки Капитоныч. Он хотел хохотнуть, но не получилось, потому что протяжно и надолго закашлялся.

Первоуральским мужикам на концентраторе понравилось, они вернулись бодрыми и весёлыми. Когда с кровати поднялся Сергей Фёдорович, то оказалось, что его штормит. Малафеев крепче держался на ногах. Вдвоём они осторожно тронулись в путь и заняли очередь. По всей длине коридор был оборудован металлическим поручнем. Придерживаясь за него, из конца в конец отделения бодро металась старуха с клюкой. Малафеев выразительно указал пальцем на висок.

– Она нас переживёт, – ответил Сергей Фёдорович.

– Боится, что если ляжет, то уже не встанет.

– Неизвестно, что лучше. Я в завал два раза попадал. Надо либо откапываться, либо лежать и ждать. Неизвестно, что лучше.

– Ты как действовал?

– Мне повезло, нас раскопали.

– А мне водолаз знакомый рассказал, а ему его наставник. Работал он под водой на Неве в тяжёлом скафандре. Сломался электрогенератор, остановился компрессор и лебёдка встала. Тогда он трос перекусил, шланг отвинтил и пошёл. Представляешь, тун-тун, водолаз идёт по уклону в горку, и вышел на поверхность. Кислорода ему хватило, потому что в панику не ударился. Если человеком овладевает страх, расход кислорода