Московский вальс - Мария Метлицкая

Марина. – И да, ты права. Наши тетки не умеют, не приучены себя жалеть… Им бы взвалить на себя побольше, накорячиться так, чтоб упасть без сил, какие уж тут праздники! А нет, два дня у плиты, да еще переживают, хватит ли… Типичная русская болезнь: страх, что мало еды, что не получилось, не пропеклось, не схватилось. Дуры бабы, согласна. Но так заведено, и ничего с этим не поделать…

Приглашений на празднование было несколько. Девочки из соседней комнаты, мальчики с четвертого этажа и большая компания на втором. И как они все разместятся в небольшой комнате?

К соседкам идти не хотелось: девчонки быстро напьются, начнутся сплетни и разборки. На второй этаж тоже – куча народу, «сборная солянка», как сказала Марина. Шум, сигаретный дым, парочки, кадрежка, пьянка. В общем, сплошной балаган.

Решили пойти к парням на четвертый. Парни пообещали сладкое шампанское и торт, а за девочками был оливье, селедка, картошка, ну и еще «по вашему желанию».

Парни были неприхотливыми, кадриться не собирались, потому что отношения с девочками были сугубо дружескими. Да и один из них, Гоша Туманов, хорошо играл на гитаре и вполне прилично пел.

Утром тридцать первого девочки резали салат, чистили селедку и картошку. Марина сбегала на рынок, купила квашеной капусты, маринованного чеснока – острого, сочного и очень вкусного, и маленьких крепеньких соленых огурчиков. «Под картошечку и на закусь», – объяснила она.

Все носились по коридорам, хлопали дверьми, теряли бигуди, из кухни валил чад и по всем этажам расползались запахи. Головы мыли в комнатах, над тазиками, в душевые было не пробиться. Кто-то даже скандалил, когда наглая первокурсница заняла кабинку без очереди.

Часов в семь легли отдохнуть. Настроение у обеих было ужасным.

Отвернувшись к стене, молча лежала Маринка, думая о своем женатом любимом. Как она была счастлива с ним, как хорошо им было вместе, вдвоем. И как все страшно и быстро закончилось. А потом, после него, ничего серьезного не было – так, ерунда. Пустые истории, из которых она быстро сбегала, секс без обязательств, не о чем говорить. Все были чужими, никаких совпадений. Или она не старалась заметить?

Но сегодня все будут пить за хорошее. И все, все без исключения, будут надеяться, что новый наступивший год будет лучше предыдущего. А что там впереди, никто не знает… Но всегда остается надежда.

Марина вздохнула и сглотнула слезу. Ничего там хорошего нет.

И, скорее всего, будет…

Тихо давилась слезами и Алена.

Левки снова нет, а ведь это главный, самый любимый праздник. Праздник, которого все так ждут, к которому готовятся! Заранее покупают подарки…

Кстати, и она тоже купила: в красивой бумаге, перевязанной атласной ленточкой, лежал одеколон. Пусть всего лишь югославский, французский достать не удалось, но ведь и югославский неплохо. Обещали, что пахнет он вкусно, держится долго, да и флакон вполне соответствовал европейским стандартам.

Но, кажется, дарить этот подарок ей будет некому. Некому и, честно говоря, незачем. Какой смысл в их отношениях? И вообще – разве это отношения? Для чего они вместе? Для того чтобы она страдала? Да и вместе ли они? Если посмотреть правде в глаза?

В половине одиннадцатого Марина со вздохом слезла с кровати и предложила собираться.

Вылезать из-под теплого одеяла не хотелось. Может, не пойти? Сказать, что болит голова, знобит, нет сил? Но подводить Маринку было нельзя.

Алена нехотя сползла, расчесала волосы, заколола их заколкой и неохотно взяла косметичку.

– Эй! – усмехнулась Марина. – Бодрее, бодрее! Что ты как сонная муха? Неохота? И мне неохота. А не пойти нельзя. И не потому, что обещали. Можно отдать им половину салата и все остальное. Шампанского у нас нет, зато есть бутылка вина. Салат и вино, радио и бой курантов. Халаты и некрашеные кислые физии. Можно. Но нельзя!

И она рассмеялась.

– Нельзя, понимаешь? Выпьем вина, порыдаем, бухнемся спать… Не, не дождутся! Сейчас мы накрасимся, нацепим новую бижутерию, красивые платья и каблуки. А еще надушимся французскими духами, это пренепременно! И пойдем на четвертый этаж. Красивые и нарядные. Самые красивые, слышишь? И все вокруг штабелями, штабелями!

– Чем? – не поняла Алена.

– Ничем, – махнула рукой Марина. – Ерунда, это из фильма! Короче, подруга! За тушь – и вперед. Пусть будет хуже тем, кто нас не оценил! А у нас все хорошо и даже отлично. И будет еще праздник на нашей улице, не сомневайся! Когда-нибудь точно! А пока мы не позволим портить нам этот. Слышишь? Мы не позволим!

И в эту минуту раздался громкий стук в дверь.

Девочки переглянулись.

Марина открыла – и увидели Левку.

– Эй! Вы что как сонные тетери? Ну и видок! – хохотал он. – Аленка, на сборы десять минут! Десять, и ни минутой больше! Жду тебя в машине на улице. Увезу тебя я в тундру! Давай, давай, шевелись! Ну вы даете, бабоньки! Через три часа Новый год, а эти тетехи в халатах!

И, осуждающе качая головой, закрыл дверь.

Алена смотрела на подругу не мигая.

– Что смотришь? – усмехнулась Марина. – Тебе же сказали: десять минут! Давай, пошевеливайся! Царь ждать не будет, – с иронией хмыкнула она. – Ты его знаешь.

Через десять минут Алена стояла на пороге комнаты, все так же беспомощно и виновато глядя на Марину.

– А ты? – всхлипнув, спросила она. – Может, я не поеду?

– Еще чего! – возмутилась Марина. – Не поедет она! Беги вниз, дурочка! Не ровен час уедет! Беги и…

Марина запнулась.

– И дай тебе бог хорошего Нового года!

– А ты? – повторила Алена.

– А что я? – удивилась Марина. – Пойду к мальчикам. За меня не переживай, ты меня знаешь, я выплыву в любой ситуации. И вообще – чего переживать? Мужиков полно, я красавица, шампанское есть, оливье целый таз, что еще надо?

И добавила:

– Пусть хоть одна из нас сегодня будет счастливой! С Новым годом, подружка! И да, с новым счастьем!

Новое счастье… Да, вот оно, вот! Совсем рядом, Алена слышит его дыхание. Не все понимая, улыбается Левкиным шуткам, а он в настроении, острит и смеется, что бывало с ним редко, да что там, почти не бывало!

Он за рулем, и это не старые «Жигули», а новая, сверкающая серебристой краской машина. Точно иностранная, они уже появились на улицах города. В салоне удобные кресла, совсем не пахнет бензином и резиной, в переднюю панель, тоже красивую, сверкающую огоньками, встроена магнитола, из которой раздается ее любимая песня. «Вечная любовь». Шарль Азнавур, Мирей Матье…

Дороги почти пусты, все уже за столами: народ разливает шампанское, накладывает салаты,