Московский вальс - Мария Метлицкая

– Эй, подожди! – встрепенулась продавщица. – Минутку!

И снова бросилась к своим ящикам и коробкам.

Вытащила одну, раскрыла – и перед Аленой появилась голова льва. Изящная, тонко выточенная, с роскошной гривой и оскаленной пастью.

Треххвостая возбужденно затараторила:

– Лев, царь зверей! Ну как, здорово? Понравится твоему Ле-вуш-ке? – произнесла она по складам и рассмеялась.

И тут же, без промедления, ловко продернула через браслет львиную голову. Сглотнув от волнения слюну, Алена кивнула.

– И сколько? Сколько все вместе?

Девица бросила львиную голову на весы, потом положила туда же браслет, тяжело вздохнула, покачала головой и наконец назвала цену.

У Алены не хватало. Не хватало – и все тут, причем порядком. И ничего не попишешь… Выходит, не судьба. У родителей она точно просить не будет, у Данки денег нет (она транжира еще та), а больше просить не у кого.

Не получается, как жаль… Этот подарок для него, абсолютно его вещица, он бы обрадовался, ему бы понравилось. И зачем она накупила этих конфет и печенья?

Хоть плачь, ей-богу…

Треххвостая смотрела на нее с сожалением.

Принялись вместе считать деньги.

– Нет, не получится, – вздохнула Треххвостая. – Даже со скидкой… Но… Может, одолжишь у кого? А я тебе та-а-ак упакую!

И тут у Алены возникла дурацкая, даже поганая мысль: одолжить у Матея.

«А что тут такого? – успокаивала она себя. – Я же не скажу на что, просто попрошу до первой стипендии».

Почему-то она была уверена, что деньги у него есть.

Она бросилась в автомат, но к телефону никто не подошел…

– Можно отложить до завтра? – вернувшись, спросила Алена. – До завтра я постараюсь достать.

Договорились. Завтра, до двух часов, браслет и львиная голова будут ждать незадачливую покупательницу.

Алена выскочила на улицу – и только потом вспомнила про свои сумки с подарками и побежала назад.

Через полчаса она была дома и весь день без конца набирала номер Матея.

Трубку он взял только к вечеру.

– Одолжить до Москвы? Да разумеется! Говори сколько.

Договорились на завтра, в двенадцать, у входа в торговый центр.

«Ну все, решилось».

Алена выдохнула, плюхнулась в кресло и посмотрела на свои руки. Руки дрожали, но Алена была очень, очень собой довольна. Левке точно понравится, она его знает! И как хорошо, что не было банальной буквы L – ничего интересного, а вот голова льва, да еще такого симпатичного!

На вокзале Алене стало стыдно, что совсем нет слез. Совсем. Одна только радость, ликование и счастье, что скоро, совсем скоро она будет в Москве.

Выйдет на знакомый перрон, и через час, даже меньше, окажется у здания родной общаги. Влетит туда – нет, взлетит! – поздоровается с вахтершей, а если это будет Гавриловна, даже обнимется, она уже почти родной человек. Взбежит по лестнице – и вот ее комната, их комната, их с Маринкой! Как же она по ней соскучилась! Она толкнет дверь, а Маринка будет, как обычно, сидеть на широченном подоконнике, красить ногти и глядеть в окно: что там на улице?

«Деревенская привычка», – посмеется Маринка.

А за окном будут шелестеть высоченные тополя, проезжать машины, будет торопиться народ – они всегда здесь торопятся. Будет как обычно, но все это – и тополя, и аптека напротив, и маленькая уютная булочная, где они покупают любимые бублики, вкуснее которых нет, и проходящие мимо люди, – все будет привычным и милым. И их комната с двумя кроватями, столом и кособоким шкафом, и дурацкая розовая герань на окне, подаренная Гавриловной («От мух, девки, лучше средства нет!»). И обертки от конфет, разбросанные по столу, и чашка от кофе, и кофточки с юбками на спинке стула, и босоножки, небрежно брошенные у двери… Все будет родным, и сердце защемит: неужели это когда-нибудь кончится? Неужели когда-то этого не будет? Ни этой улицы, ни тополей под окном, ни Маринки на подоконнике? Не будет всей этой жизни, в которой она так счастлива и так несчастна?

А пока… Мама и Данка плакали, и папа был ими недоволен.

С осуждением покачивал он головой, поглядывая вокруг: еще не хватало, чтобы эту плачущую компанию заметил кто-то из знакомых! Не на фронт ведь дочь провожают, а в столицу самого лучшего и справедливого государства на свете – Советского Союза! И чего ревут, дурехи? Сколько дочке осталось – всего-то год! И вернется их старшая с красным дипломом, да еще и такого вуза! И снова все будут рядом и вместе, только Алона будет работать в прекрасном месте и за приличные деньги, так как диплом советского вуза ценится везде.

Алена прятала глаза. Не то что слезы – какие там слезы! – она еле-еле скрывала дурацкую улыбку, которая так и норовила осветить лицо.

Скоро подошел Матей, и слава богу, мама и Данка переключили внимание на него. Кажется, Данке он нравился. Или показалось? А почему, собственно, нет? Парень высокий, ладный, симпатичный. Одет аккуратно, лицо мужественное, глаза большие, волосы темные, а очки придают интеллигентности. Впрочем, ее сестрица кокетничает со всеми подряд, даже со шкафом, как грустно шутила мама. А так-то Матей отличная партия, кто же спорит!

И вот прозвучал предупрежающий сигнал, все встрепенулись и потянулись в вагон. Уже в купе обнялись по сотому разу, поцеловались, и провожающие вышли.

Родные стояли на перроне и махали вслед уходящему поезду.

Прощаться всегда тяжело – особенно тем, кто остается.

3

– Уф! – с облегчением выдохнула Алена, когда кончился перрон и поезд, набирая скорость, помчался прочь от города.

– Что так? – удивился Матей. – Рвешься в Москву?

Алена нахмурилась.

– Не люблю слезы и расставания.

Про Москву она умолчала.

– Да, утомительно, – согласился Матей. – Приятно приезжать и встречаться, а вот прощаться…

Он покачал головой и тут же поинтересовался:

– Ну а в целом как, довольна каникулами?

Алена пожала плечом:

– Да нормально. Но я не очень люблю отдыхать, как-то без дела теряюсь. И знаешь, только не смейся, я соскучилась по учебе!

Матей недоверчиво усмехнулся и осторожно спросил:

– И еще по кому-то?

Алена смутилась: на что он намекает? Спросить или сделать вид, что никакого подвоха она не заметила?

– По Маринке, своей соседке. По Луции, подружке. Она домой не ездила, снималась. Да и нет у нее дома, некуда ехать… А ты? – перевела тему Алена. – Ни по кому не скучал? Ни по ребятам, ни по Москве?

Матей равнодушно повел плечом:

– По Москве точно не скучал. Город красивый, но все же