Московский вальс - Мария Метлицкая

и красной икры. Жареный цыпленок, куски антрекота, свежие помидоры, огурцы и запеченная картошка. Бутылка водки, две бутылки вина, коробка шоколадных конфет. Коробка с пирожными, пакет с апельсинами и мандаринами…

И как это все можно съесть?

– Ты собираешься здесь зимовать? – спросила Алена.

Левка встал с корточек, любуясь разгоревшейся печкой. Посмотрел на нее и беспечно кивнул.

– Ага, собираюсь. А ты что, против?

Алена замотала головой и ответила:

– Я с тобой. Там, где ты скажешь. Всегда.

Он посмотрел на нее с удивлением, вздохнул и сказал:

– Ну что, начнем праздник живота, порадуем плоть?

Алена кивнула:

– Пора!

Все было прекрасно на исходе этой самой странной новогодней ночи.

Они и вправду страшно проголодались, и ресторанная еда казалась им верхом кулинарного искусства, а может, так и было.

Они рвали руками цыпленка, столовыми ложками жадно черпали салаты, мазали черную икру на разрезанный, пахнувший весной свежий огурец. Хватали все подряд: пирожки, какие-то трубочки со странной чесночной начинкой, селедку, холодную картошку… И снова пирожок, попадавшийся то с капустой, то с мясом.

Наевшись, откинулись на диванных подушках.

– Я сейчас лопну, – простонала Алена.

Усмехнувшись, он кивнул.

– А я и не знал, что ты такая обжора! И как я тебя прокормлю?

Сердце Алены сладко заныло. Он собирается ее кормить. То есть он все решил и они будут вместе?

От выпивки и усталости кружилась голова и закрывались глаза. Спать, спать, спать… Рухнуть в кровать, обнять любимого за шею и улететь в сладкий сон.

Но после такого обжорства вряд ли спокойно уснешь. И что она так наелась, зачем пихала в рот все подряд? На минуту стало стыдно: девушки так есть не должны.

А может, они должны делать как хочется, наплевав на нормы и приличия? Ведь выдуманы они черт-те когда, для кисейных корсетных барышень-дворянок, а она – современная девушка. Да и вообще – нужно уметь расслабляться, ведь только так можно почувствовать свободу. А свобода – это и есть счастье.

Кое-как убрали со стола главное – продукты. Посуда подождет до утра.

– Ну что? – бодро спросил Левка. – На улицу?

– На улицу-у-у? – протянула Алена. – Ой, что-то не хочется.

На улицу совсем не хотелось. Снова одеваться, напяливать кофты, штаны, сапоги, шарф и шапку, бр-р-р!

А в доме было так тепло и уютно. Печка разошлась в полную силу, жужжала, шипела и стреляла в своей ненасытной утробе, требуя еще и еще. Ее беленые, в трещинах, бока были горячими – не дотронуться.

– На воздух, – повторил Левка и вышел в сени, одеваться.

И крикнул оттуда:

– Там же красота невероятная! Снег нам в подарок! Специально для нас, слышишь? Да и растрястись надо, как уснуть с таким брюхом? Пройдемся, продышимся, а уж потом ляжем спать. Хоть до самого вечера, обещаю не будить и не тревожить! Ален, ты меня слышишь?

Она его слышала. Натягивала свитер, теплые носки – и слушала.

Конечно, он прав, пройтись необходимо. Но поняла и другое: она всегда будет делать то, что он скажет. Всегда, во всех случаях и ситуациях. Беспрекословно. Потому что контраргументы не принимались, разумные доводы тоже. Он мужчина – и решать ему. А она постепенно научится маленьким женским хитростям, любая женщина это умеет. Научится уговаривать, предоставлять аргументы, прикидываться нездоровой, выкручиваться… Точно научится. Но как ей не нравилось слово «выкручиваться»! А если на паритетных началах, если по-честному, с доказательствами?

Вспомнилась семья. Мама умница – из тех, кто умеет настаивать. Она занимала хорошую должность, с приличной зарплатой, хорошо одевалась, но… Всегда слушала отца и поступала так, как он скажет. Хоть триста раз с ним не согласна.

– Берегу свои нервы, – отвечала она дочерям. – Не хочу в доме скандала. Но все, что мне надо или хочется, я имею, уж поверьте! Только повторюсь: без скандала. Через его твердое убеждение и ощущение, что он глава семьи и все поступят, как скажет он! Пусть мужчина ощущает себя победителем. Тем более, когда в доме одни женщины. Он царь, но мы все равно останемся царицами.

Глядя на недовольные дочкины лица, мама расстраивалась.

– Ну, что вы раскисли? Задумайтесь, вам нужен мужчина или какой-нибудь бесхребетный подкаблучник, которого вы и сами будете презирать?

Тогда от маминых слов Алене стало грустно. Всю жизнь притворяться и хитрить? Она видела, как мама снимает ценники с дорогих вещей и прячет чеки. Алена так не хочет, не хочет нечестно. И хитрить она не умеет, а главное, тоже не хочет.

С Левкой также не очень поспоришь: он тот самый мужчина, который считает себя главным. Он лидер, а значит, лидером будет везде.

Вздыхая, Алена повязала шарф и вышла на улицу.

Левка стоял у крыльца и смотрел в небо. Оно поменяло цвет, из черного став серо-синим. Понемногу светлело. Исчезали черные краски, все ярче и насыщенней проявляя синие, и тихие звезды как будто аккуратно гасила чья-то заботливая рука.

Снег не растаял и вкусно хрустел под ногами. Когда они проходили под высокими темными елками, задевая пушистые ветки, снег осыпался и падал на лицо, на шапки и воротники курток.

Вышли на широкую просеку, и Алена оглянулась: никаких домов не было и в помине! Лес и дорога, а позади, за спинами, их теплый загадочный дом.

– А почему никого нет, ни людей, ни домов? – удивленно спросила Алена.

– Это же не деревня и не поселок. Это дом лесника, поэтому стоит в лесу.

– Лесника? – переспросила она. – Ты что, устроился лесником?

«Ах, вот куда он уезжает! – подумала Алена. – Вот в какие командировки! Он лесник… Обходит угодья, чистит лес от бурелома и мусора, следит, чтобы не было браконьеров. Делает благородное честное дело, а все подозревают в каких-то аферах! Но почему он скрывает? Стесняется?»

Услышав про лесника, Левка с удивлением посмотрел на нее, словно не веря сказанному, а потом расхохотался. Да как! Он приседал, вскакивал, вытирал слезы, всхлипывал, ойкал и продолжал хохотать.

Алена совсем растерялась. Обидеться и уйти? Да что она такого сказала, чтобы вызвать дурацкий взрыв истерического нездорового хохота?

Левка начал успокаиваться. Обтер лицо снегом, пожевал его, скривился и наконец посмотрел на Алену.

– Ты что, серьезно или шуткуешь? Такая смешная новогодняя шутка, да, маленькая?

Алена обиженно молчала.

– Ладно, не злись, – примирительно сказал он, усмехнулся, качнул головой и добавил: – Ален, ну как ты себе это представляешь? Я – лесник? Я похож на лесника? Похож на того, кто ходит с топором и пилой, рубит сучья, обрезает деревья, убирает мусор? Да я ни пилу, ни топор в руках не держал! Просто знакомый сказал,