Сад в Суффолке - Кейт Сойер

Покачиваясь, паук шагал по бортику ванной в сторону кранов.

– Черт!

– Черт – это плохое слово, мама.

– Плохое. Не повторяй за мной.

Она потянулась к душевой лейке, глядя, как паук пытается вскарабкаться по хромированной поверхности. Одним быстрым движением повернула рычаг, и в ванну хлынула мощная струя воды. Мэри прицелилась. Поначалу паук держался, но напор оказался слишком силен, и, в последний раз отчаянно взмахнув семью лапками, он скатился на дно ванны, сжался в темную горошину, а затем, подхваченный силой водоворота, описал пару кругов вокруг сливного отверстия и исчез. На этот раз точно.

Мэри полила слив еще немного, поглядела, как исчезает в отверстии воронка, выключила воду, повесила лейку и вытерла руки о платье.

Она справится. Она одолеет любые испытания. Не человек – кремень.

– Плюйте. Эмме пора в школу.

Теперь она сидела с краешку длинного кухонного стола и, покусывая ноготь на большом пальце, дивилась собственной самонадеянности. Кремень? Поэтому она сидит на кухне и ждет, когда муж лучшей подруги приедет избавить ее от паука?

Она вздрогнула, потревоженная шумом снаружи. Уже несколько часов как стемнело. А скоро переводить часы, и темнеть будет еще раньше.

Стоя посреди оранжереи, она словно ощущала вокруг себя силовое поле, защищающее от непогоды снаружи. В окна хлестал дождь, ветер лепил на мокрое стекло листья и мелкие ветки. Постепенно глаза привыкли к темноте, и Мэри увидела, что дверца ее маленького курятника надежно заперта. В глубине сада размахивала своими длинными руками ива – черный силуэт на фоне алеющего закатного неба. Мэри прикинула расстояние от дерева до дома. Днем она проверила прогноз и знала, что гроза ожидается не настолько сильная, как говорили раньше, но подсознательно все равно просчитывала вероятность несчастных случаев. Стремление минимизировать риски заметно обострялось с рождением детей. Через пару недель после появления на свет Фиби Ричард приволок домой несколько огнетушителей.

От мысли о муже заныло в груди.

Она все еще злилась. И опасалась, что никогда не перестанет злиться. Так она и сказала Лиззи в субботу.

– У тебя есть причины злиться.

Лиззи заново наполнила опустевшие бокалы.

– Как ему только энергии хватало, вот чего я не понимаю.

Мэри покраснела.

– Честно говоря, в нашей спальне он ее не тратил уже довольно давно.

Лиззи заухала от смеха и положила руку ей на плечо.

– Я не в этом смысле, но даже если и так, это не оправдание. Во всей галактике нет такой планеты, на которой нормально заводить вторую семью, потому что тебе редко отсасывают.

Мэри закрыла лицо руками.

– Подлить тебе?

Она промолчала, опасаясь заплакать, но когда Лиз прижала ее к груди, из глаз сами собой хлынули слезы.

Раз за разом она возвращалась к одной и той же мысли: как можно было ничего не заподозрить? Три года. Как минимум три, потому что эта девочка, дочка Ричарда, всего на полгода младше Фиби. От этого ее всякий раз начинало мутить.

В отношениях с Ричардом уже давно было неладно, но Мэри, сколько ни старалась, не могла вспомнить ни единой конкретной детали, которая натолкнула бы ее на подозрения. Что это говорит о ней?

– То, что у тебя полно дел. Что ты воспитываешь двоих детей. И что он мудак, который – извини, Мэри, но я с ним все-таки давно знакома – никогда не умел держать в штанах свой не слишком выдающийся член.

Мэри засмеялась. Впервые за две недели. Шутка была не такая уж смешная, ребяческая и несправедливая, но в сочетании с вином подтолкнула к еще большей откровенности.

– В каком-то смысле мне даже полегчало.

Она не сознавала этого, пока не произнесла вслух, но в ту же секунду поняла, что это чистая правда, а дальше ее было не остановить. Она призналась Лиз, что в последнее время его приезд вызывал все больше раздражения, что каждую пятницу она вслушивалась в тишину, страшась услышать урчание подъезжающей к дому машины, что его появление нарушало течение ее жизни и вгоняло девочек в нервозное состояние. Что в будни она частенько замечала, как дочери, не догадываясь, что за ними наблюдают, вместе смотрят телевизор, свернувшись в обнимку, как котята; как Эмма терпеливо читает Фиби вслух и стоически пьет третью чашку невидимого чая на чаепитии у плюшевых медведей. Но выходные превращались в бесконечное выяснение отношений. Крики, скандалы из-за того, кому досталось больше хлопьев, с кого первого снимать резиновые сапоги после прогулки. На этом моменте Мэри тяжело вздохнула: вероятно, теперь, когда его приезды станут еще более редкими, будет только хуже.

Лиззи послюнила палец и вытерла с щек Мэри слезы, от интимности этого жеста у нее на секунду перехватило дыхание.

– Какое-то время будет непросто. Но ты еще молода, и к тому же такая красотка. Оглянуться не успеешь, как кого-нибудь себе найдешь.

От темного силуэта дерева Мэри отвлек звук. Глубокий низкий голос произнес ее имя где-то в доме. С замирающим сердцем она откинула упавшие на лицо волосы, повернулась и увидела, как Иэн заходит в кухню, на ходу снимая мокрую кожаную куртку.

– Прости, с меня там налило в прихожей, как с мокрой псины.

Он улыбнулся и пригладил волосы руками; с кончика хвоста капала вода.

В последние годы его прическа стала куда сдержаннее. Он перестал брить виски и перекрасил волосы в неровный темно-русый цвет. Последние осветленные пряди он срезал вскоре после знакомства с Мэри. Лиз тоже отрастила волосы и отказалась от ирокеза. Она стала блондинкой, носила теперь небрежно уложенное каре и еще сильнее, чем в первые годы знакомства, походила на Дебби Харри.

Мэри сняла с ручки духовки полотенце и протянула Иэну. Когда он забирал полотенце, его большой палец скользнул по тыльной стороне ее ладони.

– Извини, что я такая нюня. Просто раньше с ними всегда разбирался Ричард. Я бы засосала его пылесосом, но он сломался, – лепетала она, пока Иэн обтирал полотенцем лицо и шею. – Если бы я знала, что будет такой ветрище…

– Мы же сказали, звони в любое время. Нам нетрудно, до тебя рукой подать. – Он аккуратно сложил полотенце и оставил на краешке стола. – Ну пойдем, показывай свое чудовище.

Он поднимался по лестнице первым. Его носки износились на пятках, и сквозь тонкий белый хлопок просвечивала розовая кожа. К щекам Мэри прилила кровь. Нужно взять себя в руки. Да, она одинока, но пока еще не настолько отчаялась, чтобы заглядываться на пятки