На побывке. Роман из быта питерщиков в деревне - Николай Александрович Лейкин

– Что ж, давай. Ряпушку копченую я люблю, – отвечал старик.

Скобцов отправился в прихожую, принес оттуда копченую ряпушку, завернутую в бумагу, и положил перед стариком.

XL

Приближался день свадьбы Флегонта и Елены Парамоновны. Их уже успели два раза огласить в сельской церкви после обедни, вследствие чего все окружные деревни узнали, что старик Размазов выдает свою дочку-вдову замуж. Флегонт был известен только в своей деревне, а потому окрестные деревни и в особенности семейства лавочников, прасолов, сильно интересовались узнать, что за человек такой Флегонт Никифоров Подпругин, которого Размазов избрал в женихи своей дочери. Дабы получить сведения об его общественном положении, осаждали отца Иону расспросами, причт, а во время обедни в два праздника подходили даже к самому церковному старосте Размазову, стоявшему во всем своем величии на возвышении за свечной выручкой, окруженному сборными кружками. Так подошел к нему становой пристав из выслужившихся мелких губернских полицейских чиновников, пожилой человек, с седой головой и сильно нафабренными усами. Это было после второй выклички, дня за четыре до свадьбы.

– Слышал, что дочку замуж выдаете, – начал он. – Кто такой жених-то? Я слышал, что какой-то приказчик из меняльной лавки в Петербурге и выиграл он двадцать пять тысяч на пятипроцентный билет.

– Какое-с… – улыбнулся старик. – Разве можно выиграть на билет от конки? А у него только такой билет и есть. Ни кругом ни около у парня. Просто из трактирного сословия человек, но парень он аккуратный – вот я его и наметил и задумал осчастливить. Из нашей деревни. Ну, я справки об нем наводил через моих сыновей в Питере, у его хозяина. Да вон он налицо. Все тут, что на нем – все его и богатство.

Старик Размазов обернулся и указал на Флегонта, который стоял тут же за выручкой.

– Поздравляю. А мне говорили, что приказчик или артельщик… – продолжал становой и протянул старику и Флегонту руку, спросив: – Стало быть, будем на свадьбе пировать?

– Если пожалуете, Моисей Ильич, то за особое удовольствие и честь сочту, – поклонился старик.

– Зови, зови… – покровительственно проговорил становой.

– Зова особенного не будет. Ведь не по-питерски, не по билетам… Свадьба в то воскресенье. Милости просим, вот и весь мой зов. Венчать будут в четыре часа, а потом к нам в деревню в мой дом на бал.

– Приеду, приеду, если что экстренное не задержит.

– С супругой прошу покорно, – еще поклонился старик.

– Привезу и жену. К вам можно. Ведь серых мужиков не будете у себя в доме поить?

– Нет-с… Это мы думаем в общественной избе устроить. С какой стати дом портить! Мы живем, знаете, по-питерски, в аккурате…

– Знаю я… Был ведь… Ну, приедем, приедем. Стукалка будет? – интересовался становой.

– Сам я не играю, Моисей Ильич, а лавочники будут, так уж те с пустыми руками сидеть не станут. Устроим и стукалку.

– Приедем, приедем, – еще раз подтвердил становой, еще раз подал руку старику и Флегонту и стал выходить из церкви, быстро и учащенно крестя то место, где находится желудок.

Подошел к Размазову и торговец Вертунов, занимающийся по лесной части и имеющий при селе свой маленький кирпичный завод. Он приехал в церковь на своей бойкой лошадке в нарядных загородных санках с сиденьем под ковром. Он был в драповой чуйке на лисьих бедерках с бобровым воротником и в бобровой шапке. Это был крупных размеров мужчина с начинающей седеть бородой. Елену Парамоновну Хлястину он знал потому, что сватал за нее сына, но разошелся из-за того, что старик Размазов мало давал за ней денег.

– Парамону Вавилычу особенное… – приветствовал он старика, протягивая руку с золотым перстнем на указательном пальце. – Слышал сейчас выкличку и поздравляю. От души рад, что нашел дочке жениха. Вдовья жизнь уж какая! Любопытно только знать, кто такой и из каких?

– Да вот он… – указал Размазов. – Парень из нашей деревни.

Вертунов смерил Флегонта взором и сказал:

– Поздравляю и вас. Парамон Вавилыч – старик хороший, правильный. Выбрал вас в зятья, так уж не обидит.

Следовало рукопожатие.

– Зачем обижать! Родную дочь выдаем, а не падчерицу, – сказал Размазов.

– Из Петербурга или из Москвы? – продолжал Вертунов.

– Питерец, – отвечал Размазов.

– Извините, не обидьтесь. А по какой части? Вид торговый, суровский, а впрочем, нынче…

Флегонт хотел сам отвечать, но Размазов перебил его:

– Служил по трактирной части, а после Нового года в люди выходить и будет, сам хозяйствовать, – дал он ответ.

– Так, так… Ну что ж, дай бог…

Вертунов запахнул шубу и хотел отойти от свечной выручки, но Размазов сказал ему:

– Не поспесивишься, так приезжай на свадьбу-то в будущее воскресенье. В четыре часа венчать будем.

– А что ж, приеду, коль зовешь. Спасибо. На свадьбу не в солдаты ехать. Дело приятное. Жена у меня все нынче припадает, только от кровати до лежанки ходит, а сам я приеду.

Размазов и Флегонт распрощались с Вертуновым. Старик запер свечную выручку и пошел в алтарь к отцу Ионе смотреть свадебные венцы. Псаломщик показал их. Венцы горели, до того были начищены. Потом смотрели парадный ковер, и Размазов сказал:

– Снежком его немножко почистить, и он как новый будет. Посыпать снежку и жесткой метлой…

– Сделаем, сделаем. Прикажу, – отвечал отец Иона. – Воском он кое-где закапан – воск выведем на бумагу. Ну что ж, чайку попить ко мне зайдете? – предложил он.

– Какое! Скорей домой ехать надо. У нас дома гостей ступа непротолченная. Сестра моя гостит. Девицы всякие из дома не выходят. Сегодня зять ладил к обеду приехать. Жених каждый день с гостями. Портниха… Всех напоить, накормить надо, – хвастался старик.

– Да уж свадебное дело, так как же без гостей! – проговорил отец Иона.

– Само собой… Но я про заботу… Все должен сам… Жена у меня – женщина сырая. Только квакает да чай пьет. А Елена в жениха да в наряды впилась. До хозяйства ли ей.

– Да уж как же на жениха-то не радоваться.

Размазов вздохнул, почесал затылок и проговорил:

– Ох, дорого эта свадебка мне вскочит! Прощайте, отец Иона. Матушке-то попадье скажите, чтобы непременно приезжала. Я, признаться, хорошенько и не поклонился ей насчет пира-то…

– Приедем, приедем. Чего тут особенно-то звать!

– Становой сейчас назвался, – похвастал священнику Размазов. – Гостей-то и понаберется. С женой обещал приехать.

– Картежник известный… – сообщил про станового отец Иона.

– Знаю. Но вот супруга-то его… С кем ей у нас заниматься? С лавочницами – неподходящий народ. Надо уж будет вашей матушке попадье Варваре Антиповне поклониться, чтобы она с