На побывке. Роман из быта питерщиков в деревне - Николай Александрович Лейкин

тысяч рассказывать. Садись, сват, и потолкуем, – ласково пригласил Размазов Никифора Ивановича и, когда все трое сели, тихо продолжал: – Сторговались мы за шесть тысяч чистоганом, но я из этого хочу скинуть тысчонку, потому я тогда совсем не рассчитал, во сколько мне свадьба обойдется.

Флегонт побледнел и воскликнул:

– Парамон Вавилыч! Да ведь это разбой!

– Не ори. Зачем бабам слышать! – остановил его Размазов. – Разбоя тут никакого нет. И пять тысяч – очень и очень хорошо. Так вот ты так и знай, что пять тысяч.

– Что же мне делать? Нет, за пять тысяч я не могу!

Флегонт всплеснул руками и заходил по комнате.

– Не кричи, говорят тебе! – еще раз оборвал его Размазов. – Пять тысяч – деньги большие… На пять тысяч оборотистому человеку все можно поделать.

– Так-с. Но не при Елене Парамоновне. Она дама нежная. На них за эти деньги никто не женится.

– Врешь. У меня жених вызывается даже за три. А я тебе пять даю.

– Кто такой? – испуганно спросил Флегонт.

– Да уж есть такой, – подмигнул Размазов и тут же прибавил: – Твой же приятель и дружка Нил Селедкин.

Флегонт совсем опешил.

– Какова скотина! – воскликнул он.

– Не ругай, не ругай, – остановил его Размазов. – Никакого тут скотства нет. И сказал он мне так: «Если бы, – говорит, – Парамон Вавилыч, у вас была вторая дочка, то я, – говорит, – за счастье считал бы и за три тысячи жениться».

– Нет, нет! Теперь я понимаю, теперь я знаю, о чем он с вами всегда шептался. Но вы, папенька, не должны быть пяченым купцом, ваше слово должно быть закон. А я… Я не знаю, что мне теперь и делать.

Флегонт посмотрел на отца и сел против него. Тот только тяжело дышал.

Старик Размазов опять начал, тронув Флегонта за коленку:

– Так вот, говорю тебе при твоем батюшке… Мать твоя тоже здесь и тоже пусть слышит. Даю тебе пять тысяч и в прибавку к ним мою хорьковую шубу. Шуба хорошая. Тогда сейчас и тысячу рублей при всех получай в задаток.

Флегонт сидел, вперив взоры в пол, и бормотал:

– Кругом вода… Кругом…

Он искал глазами невесту, думая – не заплачет ли та, как обещалась, если ее отец будет притеснять насчет денег, но ее в комнате не было. К Флегонту подошла старуха Утюжкова, тронула его руками за плечи и заговорила:

– Угомонись, молодец. Не ропщи. Ведь и пять тысяч – деньги хорошие. Ох какие хорошие!

– Это все вашего языка дело! – вырвалось у Флегонта, и он зверем взглянул на Утюжкову. – Вы разбили Парамона Вавилыча! И отчего вы только добра своей племяннице не желаете!

– Оставь. Чего ты! – остановил Флегонта еще раз Размазов и продолжал: – Так вот при отце твоем говорю: пять тысяч и хорьковую шубу. Желаешь? Если желаешь, то тысячу в задаток сейчас и бери.

У Флегонта тотчас же мелькнуло в голове, что если он заупрямится, то Селедкин сейчас может перебить у него невесту. Положим, Елена Парамоновна говорит, что в него, Флегонта, влюблена, но, может быть, это только одни слова, да, наконец, старик и силой может ее выдать за Селедкина. Селедкин, видимо, понравился старику.

Рассуждать было некогда.

– Вы меня совсем к стене приперли, Парамон Вавилыч… – пробормотал еще раз Флегонт. – Батюшка… Как нам быть? – взглянул он на своего отца.

– Соглашайся! – махнул ему рукой отец. – Авось Парамон Вавилыч тебя после свадьбы не обидит.

– Понятное дело, – улыбнулся старик Размазов. – Его обидеть, стало быть, дочь родную обидеть.

– Я, собственно, боюсь насчет открытия ресторана в Петербурге… – все еще колебался Флегонт. – Ну что с пятью тысячами поделаешь! Да на свою квартиру тоже денег надо…

– Вывернешься. Сыновья мои как-нибудь помогут. Люди с капиталом.

– Ах, Парамон Вавилыч! Накиньте еще хоть три сотни к пяти тысячам…

– Ну ладно. Три сотни куда ни шло! – махнул рукой Размазов. – Согласен?

– Согласен… – чуть слышно прошептал Флегонт.

XLIV

Как ни сильно был огорчен Флегонт урезкой значительной доли из приданого, тысяча рублей, выданная ему сегодня же на руки, значительно его утешила. Никогда он не имел еще в руках такой суммы. Старик Размазов понял это и бил на это. Он вынес Флегонту тысячу рублей в виде десяти сторублевых процентных билетов и ласково сказал:

– Вот, получай тысячу. Каждый билет больше ста рублей стоит теперь по курсу – ну да уж это твое счастье. А последний купон – на первое января – я себе отрезал. Так уж всегда бывает. Ну, теперь давай расписку, что тысячу рублей получил.

– Да ведь послезавтра мне еще четыре тысячи получить, так заодно уж, – заикнулся было Флегонт.

– А умрешь к тому времени или сбежишь? – отвечал старик. – Нет, уж ты мне давай для порядка.

Старик Размазов подал ему листок бумаги и приказал написать расписку.

– Вот теперь по-настоящему будет, по-торговому, по-купечески, – прибавил он, спрятав расписку в бумажник. – Положим, умрешь ты, так с тебя взять нечего, но все-таки порядок, всегда всем могу сказать: «Вот, я ему дал».

Тут же стоял и Никифор Иванович. Он перещупал для чего-то три билета и сказал:

– У меня когда-то у самого два таких было, когда я в Москве служил.

Флегонт второй раз пересчитал билеты и спрятал их в боковой карман.

– Ладно ли положил-то? Пощупай, – заботливо проговорил Размазов.

– Тут, – пробормотал Флегонт, тронув себя за карман, и прибавил: – Ах, обидели вы меня, Парамон Вавилыч!

– Поди ты! Где и кто даст тебе такое приданое! – махнул рукой Размазов. – Ведь ты, будем так говорить, не в обиду тебе, пока еще только трактирный слуга, шестерка.

Флегонт что-то соображал и наконец произнес:

– Тогда уж давайте сейчас же и хорьковую шубу. Заодно уж…

– Эк тебе поскорей все сорвать-то хочется! – покачал головой Размазов. – Ведь дал уж тысячу, всякий другой был бы благодарен, а ты – нет. Тебе еще сегодня и шубу подавай.

– Помилуйте, вы меня сегодня почти на полторы тысячи подковали! – вырвалось у Флегонта. – А что насчет шубы, то уж послезавтра девичник. То есть не девичник, – поправил он, – а невеста будет красоту свою передавать. Через два дня свадьба. Мне в этой шубе венчаться ехать, так, может быть, ее поправить надо, почистить, подшить, что ли!

– Ничего не надо. Шуба почти новая… Двадцати пяти раз ее не надевал, – отвечал Размазов.

– Ну вот мы ее и посмотрим сейчас. Посмотрим и примем.

– Понимаешь ты, она в чулане, а пойти туда с огнем – заронить можно.

– Ничего, папаша. Я с фонарем схожу и принесу шубу, – вызвалась невеста, сидевшая в отдалении.