Стеклянный мир - Кун Кун

знать о трудных моментах, которые мучили ее уже очень давно. В конце концов, он тоже был поэтом и тоже ступал на бесплодную землю, однако не исчез в ней загадочным образом. Ответ пришел неожиданно быстро: буквально через два дня в заваленный рекламными рассылками почтовый ящик Чжоу Вэй бесшумно упало терпеливое рассуждение на пятьсот слов, от которого веяло чрезмерно искренней серьезностью. Поэтому она вновь задала вопрос и вновь получила ответ. Теория поэзии, обсуждавшаяся на парах, после занятий трансформировалась в викторину без призов и победителей. Господин в Шляпе действительно проявлял недюжинное терпение. Если бы не внезапно инициированная им прямо на лекции «проба пера», эта история так и осталась бы всего лишь байкой о плодах достойного образования. Однако Чжоу Вэй не устояла перед соблазном: дилетантка на писательском поприще, подстрекаемая лозунгом «у каждого своя литература», решила прощупать почву. Она искусно, но в то же время необдуманно снабдила одно из писем историей в стиле местного Элиота, где любые совпадения в сюжете были чистой случайностью.

Ответ на ее послание был удивительно лаконичен. Отвергнув стиль прежних пафосных монологов, он в один момент превратился в неожиданное приглашение: «Ваш рассказ очень занимателен. Можем детально обсудить его в кофейне “Ангел” в эту пятницу в пять вечера, идет?»

В пятницу в пять часов вечера Господин в Шляпе пунктуально появился в углу кофейни с раскрытой на столике книгой. В лучах похожего на медузу светильника его профиль выглядел исключительно невозмутимым. Чжоу Вэй, напротив, ужасно долго ковыляла до него, колеблясь в нерешительности, точно крадущаяся шпионка. У шпионок обычно есть цель и тайна, но если тайна у Чжоу Вэй все-таки была, то о своей возможной цели она понятия не имела. Не имея опыта такого рода встреч, несмотря на свое совершеннолетие, Чжоу Вэй честно соблюла все правила достойного пролога: сначала следовало представиться самой, а потом дожидаться ответной реплики. Но ответная реплика выдавалась из ряда вон: похоже, умудренный опытом Господин в Шляпе совершенно не боялся нарушить правила. Оттеснив на второй план положенный обмен приветствиями, он отодвинул стул для нее и скользнул взглядом вдоль высокого выреза юбки Чжоу Вэй, которая едва пришла в себя от столь неожиданного приема. А поэт с улыбкой произнес:

– У тебя очень необычная юбка.

Чжоу Вэй, опешив от непредвиденного замечания, словно проглотила язык, и потому ей пришлось прибегнуть к языку тела, чтобы как-то отреагировать на его реплику. Она сжала в пальцах подол юбки, попутно окинув взглядом собственные колени, и внутри у нее зародилось странное чувство: она вовсе не обрадовалась шуточному комплименту, а лишь ощутила, что юбка вдруг стала лишней. Чжоу Вэй захотела рывком стянуть ее, но тут же сообразила, что тогда останется голой на людях. Прежде чем она успела найтись с ответом, Господин в Шляпе мастерски сменил тон и галантно пригласил ее присесть, произнеся запоздалое, но выверенное приветствие. Оно заставило Чжоу Вэй усомниться в услышанном мгновением раньше: возможно, это была просто галлюцинация. Теперь реальными были только заинтересованные расспросы Господина в Шляпе о ее курсе, специализации, происхождении, хобби, мнениях и предложениях по программе обучения. Следуя по логической ниточке разговора, собеседник с легкостью разделал несложную биографию Чжоу Вэй, точно мясник звериную тушу. Он будто напрочь позабыл о рассказе, что свел их здесь, и ни словом о нем не обмолвился. Время от времени он говорил о себе: о предстоящих лекциях, о планах на следующий год и об одном многолетнем издательском проекте. У него все было завязано на планах и будущем в отрыве от прошлого и настоящего. Пока они беседовали, студенты за соседним столиком, обсуждавшие тему какого-то занятия, беспрерывно и беспричинно хохотали. Неизвестно, разозлило ли поэта столь неподобающее отношение к науке, но после очередного взрыва смеха Господин в Шляпе, будто не выдержав, наклонился поближе к Чжоу Вэй и прошептал так тихо, чтобы было слышно только им двоим:

– Как насчет того, чтобы прогуляться?

Чжоу Вэй послушно последовала за ним, поднимаясь среди еще не утихшего смеха. Пока она отодвигала стул, Господин в Шляпе вытащил из кармана металлическую коробочку и, открыв крышку, протянул коробочку Чжоу Вэй. Внутри оказались белесые гранулы. Чжоу Вэй успела разглядеть оттиснутые на коробочке слова «Освежающие пастилки» и положила одну из них себе в рот. Тут Господин в Шляпе оценивающе смерил ее взглядом:

– А ты не боишься, что это может быть что-то плохое?

Пастилка, призванная освежить дыхание, еще не успела растаять на языке у Чжоу Вэй, как девушку уже обуяли подозрения. Первым делом ей вспомнились белые солдаты Чэнь Сянлань. Те таблетки действительно имели внешнее сходство с пастилками, и в придачу в голове всплыло несколько сцен из видеорепортажей и газетной криминальной хроники, так что догадаться, о чем говорит Господин в Шляпе, было нетрудно. А вот что действительно было трудно, так это определить контекст этой фразы, понять, кому она предназначена и зачем произнесена. Сбитая с толку Чжоу Вэй так и застыла месте. Однако, подняв глаза, уловила насмешливую ухмылку, запрятанную в уголках рта Господина в Шляпе, и до нее дошло, что это просто шутка. Шутка, которую не стоит воспринимать всерьез, пусть она и на грани фола. Именно от таких Чжоу Вэй лучше всего умела отбиваться.

– Если из пожара не спасусь, так хоть погреюсь, – отважно заявила она. Храбрости у нее было не меньше, чем у новорожденного теленка, который по глупости еще не понял, что тигров следует бояться[89]. Напускная бравада подарила ей уверенность. – Раз уж съела, то чего сейчас руки заламывать.

Господин в Шляпе рассмеялся и поднял верхнюю одежду, висевшую на спинке стула, после чего встряхнул ее, заодно вытряхнув внезапно нахлынувшие подозрения.

– Да шучу я, пойдем.

Он сказал «пойдем», но не сказал куда. Вначале они просто бродили по полутемной территории кампуса. Их ноги поочередно наступали на островки света уличных фонарей, растирая их подошвами, точно окурки. Господин в Шляпе и впрямь закурил. Дым расплывался вокруг лица, придавая его чертам еще большую неопределенность. И с той же неопределенностью он начал рассказывать Чжоу Вэй о событиях неопределенной давности:

– Раньше у меня были студенты немного постарше тебя. Мы с ними отлично ладили и тоже часто гуляли вместе по вечерам.

Чжоу Вэй ничего не сказала: ее мало интересовало преподавательское прошлое Господина в Шляпе. В ее планы не входило становиться ученицей-последовательницей, которая повсюду таскается за ним. Ей просто хотелось разузнать побольше о следах, которые он видел в бесплодных землях. Однако собеседника внезапно пробило на задушевные разговоры:

– Тогда они часто сбегали из общежития по ночам, и я катал их на машине по набережной до самого рассвета, а потом мы находили