Стеклянный мир - Кун Кун

место, где вместе читали стихи и пили вино. Теперь они уже выпустились. Как-нибудь, когда они приедут меня навестить, можем и тебя пригласить. Мне, в общем-то, нравится проводить время с молодежью. – Когда Чжоу Вэй встрепенулась при слове «молодежь» и подняла голову, ее встретил приглашающий взгляд в маслянисто-желтом свете фонаря. – Может, прокатимся? Видела ночное море?

Ночное море. Чжоу Вэй видела его только в сборнике стихов Чэнь Сянлань, который та задвинула в платяной шкаф. Срок годности того моря давно истек: когда Чжоу Вэй перелистывала страницы, заточенное в них море источало затхлый запах прилива. Это и была первозданная бесплодная земля, и над головой сейчас висела та же старая луна, что когда-то безразлично освещала пустые просторы. Может, это и есть проход на бесплодную землю? Чжоу Вэй не была уверена. Из окна общежития по соседству лился яркий свет. Она даже могла разглядеть в нем хорошо знакомую кровать, покрывало и принесенную безымянной соседкой мягкую игрушку, сидевшую на подоконнике. Чжоу Вэй подумала, что ей пора возвращаться, и в голове загрохотал барабанный бой отступления, вытеснивший шум прилива.

– Все в порядке, расслабься. – Господин в Шляпе сумел расслышать ее сомнения в повисшей тишине, и его рука, готовая уже залезть в карман в поисках ключей от машины, изменила направление и легла на плечо спутницы. – Мы ведь еще не обсудили твою пробу пера. В кафе было слишком шумно, так что давай найдем местечко потише.

С этими словами он подошел к черному седану и, не изменяя британскому стилю, по-джентльменски открыл перед девушкой дверь. Запах кожи вызвал у нее дежавю. Чжоу Вэй уселась на переднее пассажирское сиденье, и кожаное кресло моментально обхватило ее, плотно прижав к себе.

* * *

Примыкающая к морю дорога обладала довольно невыразительной красотой: само море было плохо видно, словно некоторых почетных профессоров, одного лишь присутствия которых на лекции достаточно для того, чтобы привлечь достаточное количество слушателей. Настоящий же профессор сидел слева от Чжоу Вэй и после короткой паузы, заменившей антракт, нажал какую-то кнопку чуть выше ее колен, после чего заиграл старый шлягер Ци Юй[90]. Протяжные звуковые волны заполнили пустоту, оставленную морскими волнами, перетекая назад и вперед по всему салону. Но внутри бурлило и нечто другое. Чжоу Вэй продолжала сидеть вполоборота, позволив взгляду сбежать от гнета тесного салона в непроглядную ночную мглу за окном. Она надеялась, что Господин в Шляпе скажет хоть что-нибудь, хотя бы о ее рассказе, который он только что упомянул. Но поэт хранил молчание, а слова заменял его взгляд, скользя по разбухшим складкам ее одежды и сплетая из них паутину. Она чувствовала себя одновременно и окостенелым столбом, и пойманным в кулак насекомым. На полпути стекло вдруг опустилось, и ночной ветер ударил в лицо Чжоу Вэй. Она отчаянно пыталась собрать длинные развевающиеся волосы, когда ощутила, как чужая рука нежно вынула из них соринку. Ей точно не показалось, это уже была не галлюцинация. Странное ощущение, какое уже посетило ее в кафе, повторилось снова.

– У тебя красивые волосы.

Как и в самом начале, когда речь зашла о ее одежде, стало ясно, что Господину в Шляпе хорошо знакомы подобные выражения, равно как и девичье смущение и зажатость. Чжоу Вэй запоздало вспомнила, что надо бы спросить, куда они едут, но вопрос, едва слетев с ее губ, был тут же унесен порывом ночного ветра. Господин в Шляпе лишь слегка улыбнулся и, беспрепятственно проехав пару перекрестков на зеленый свет, остановил машину перед старым домом. Первой из кармана пальто Господина в Шляпе с громким бряцаньем выскочила связка ключей, и синяя пластиковая «таблетка» распахнула железные ворота у здания. Истерзанный псориазом старый лифт еле-еле затащил их на восьмой этаж, где погруженный в сон коридор был потревожен шелестом их крадущихся шагов. Чжоу Вэй еще не успела толком осмотреться, как Господин в Шляпе толчком открыл первую входную дверь слева и пригласил ее войти.

В считаные секунды внезапная вспышка света разбудила комнату, и отовсюду на незваную гостью устремились настороженные взоры мебели. Под ее пристальными недружелюбными взглядами Чжоу Вэй неуклюже расстегнула пряжки на туфлях, а после сунула ноги в белых носках в чересчур большие синие шлепанцы. Она неловко побрела в гостиную, находившуюся как раз напротив прихожей, шаркая в такт ленивому ритму тапок.

– Прости, велики, да? Сегодня весь день впопыхах прошел, в следующий раз я заранее достану тебе подходящие. – Он задернул шторы, по пути подхватив пару вещей, брошенных на спинку дивана. – Присаживайся, я принесу нам что-нибудь выпить.

Господин в Шляпе развернулся и прошел в соседнюю комнату, оставив Чжоу Вэй одну в компании большого телевизора. Они беспомощно уставились друг на друга: через неосвещенный экран девушка видела себя, словно прямо сейчас разыгрывалась пьеса, где она играла главную роль. Чжоу Вэй качнулась влево, и «она» тоже качнулась влево; Чжоу Вэй кивнула, и «она» тоже кивнула. Казалось, по телевизору идет прямой эфир, который отстает от реальности лишь на ничтожную долю. Чжоу Вэй бесцельно размышляла над этим, пытаясь унять нарастающую тревогу. Возможно, темнота всю дорогу не давала проявиться беспокойству, но теперь, в ярко освещенной гостиной, от него было не скрыться. Она никак не могла взять в толк, почему оказалась здесь. Ей следовало быть в кофейне «Ангел», ведь об этом они и договаривались в переписке. Но потом что-то произошло: смех, море, старая песня. Волны звука и воды несли Чжоу Вэй вперед, пока она не приземлилась здесь, на диване из мягкой кожи, который начал поглощать ее, как зыбучие пески, стоило ей только сесть на него.

Вновь появившийся Господин в Шляпе держал в руках наполовину пустую бутылку красного вина и пару бокалов.

– Ты же не против немного выпить? Тут и опьянеть не с чего.

Вино, в котором не с чего было пьянеть, слегка покачивалось в бокале, а Господин в Шляпе слегка покачивался в кресле сбоку, полуразвалившись в нем. Любуясь выражением лица Чжоу Вэй, впервые пробующей вино, он постучал костяшками по деревянному подлокотнику.

– Поэт и вино – это идеальная пара, – заговорил поэт с тенью улыбки. – Твой отец тоже, должно быть, пил вино?

Чжоу Вэй подняла бокал, и от непривычных ощущений ее комично повело в сторону.

– Не знаю, – пробормотала она, поджимая губы, будто извиняясь.

– В письме ты изложила историю о своем отце.

Темой беседы наконец-то стал рассказ Чжоу Вэй, но, собираясь ответить, она вдруг осознала: желание выговориться, исполнения которого она ждала множество дней, неизвестно когда успело иссохнуть в ее чреве, превратившись в тонкую занозу, что застряла в горле и не позволяла озвучить свои мысли. В итоге