Стеклянный мир - Кун Кун

– Конечно, всем. – Говоря это, он обошел стопки книг и, приблизившись к ней, приобнял за плечи. – Но ты не такая, как они. – Легкий поцелуй коснулся макушки Чжоу Вэй, словно пытаясь укротить ее упрямство. – Ты не такая, как они.

Чжоу Вэй подумала о Сяо Юе, который тоже когда-то говорил ей эти слова, вскинув руки в свете уличного фонаря. Его реплика прозвучала мольбой о пощаде, но за что мог просить у нее пощады Господин в Шляпе? Это ведь ее повалили на пол.

И поэтому она, небрежно перевернув обложку сборника, машинально выдала:

– Да уж, не таким я вас себе представляла.

Господин в Шляпе вздернул бровь, с легкостью отбросив ее обиды и сарказм в сторону. Он в совершенстве знал все повороты лабиринтов языка и никогда не попадался ни в какие словесные ловушки – он сам был мастером их расставлять.

Ловушка была прямо перед ней, и Чжоу Вэй следовало ясно ее разглядеть. Ловушка – это приподнятая взглядом юбка; пастилка, готовая со звоном выскочить из металлической коробочки; эстрадная певица, собиравшаяся предупредить Чжоу Вэй в машине, но отчего-то промолчавшая; бурлящее от огорчения море, которое никак не могло достичь берега. Но она снова и снова игнорировала все это, предпочитая оставаться слепой. А может быть, она думала, что все сложится не так. Думала, что мечту трудно воплотить в жизнь, но забыла, что хорошее редко сбывается, а вот плохое часто оказывается пророческим, и страх, вступив с ним в сговор, всячески приукрашивает грядущую катастрофу, чтобы караул разума не сорвал план нападения. Пророчество благодаря упавшему Господину в Шляпе воплотилось в реальность слово в слово: каждая вертикальная и горизонтальная черточка находилась там, где и ожидалось, начертанная на расстеленной белой простыне, точно пиктограмма: фигура с поднятыми над головой руками, то ли замершая в крике, то ли готовая покориться.

Как в детской игре в жмурки, Чжоу Вэй плотно завязали глаза, а ее товарищи попрятались по укромным местам. Она на ощупь пробиралась сквозь заросли летнего кустарника. Коварная ветка хлестнула ее по лицу, а теплая и влажная ладонь ветра нежно погладила по щеке. Она продолжала идти прямо, переступая через щебень, впутываясь в паутину и налетая на грубые треснувшие стволы деревьев. Потеряв направление, Чжоу Вэй встревожилась и начала одно за другим выкрикивать имена друзей, но в ответ она слышала только яростное стрекотание цикад, подобное накатывающим волнам. Она размахивала поднятыми руками, словно утопающая, проваливаясь в водоворот жмурок, пока сторонние наблюдатели молча наслаждались забавой.

* * *

У двери Чжоу Вэй снова окликнули: оказалось, она забыла свой прощальный подарок. Господин в Шляпе специально вернулся за томиком и вручил его ей.

– Не понравился мой подарок?

Чжоу Вэй никак не могла определить, насмешлив его тон или уж чересчур медов. Из полуоткрытой двери на нее веяло полумраком: тьма сулила путь наружу, а вот что сулил свет, она не знала. Что же до подарка, то она попыталась в спешке запихать его в сумочку, будто ей всучили нечто постыдное. Но сумочка оказалась слишком маленькой, а подарок – слишком большим: он застрял на полпути, и Чжоу Вэй почувствовала, что тоже застревает в силках пристального взгляда Господина в Шляпе. Чем сильнее она сопротивлялась, тем крепче этот взгляд впивался в нее. Телефон, брелок на ключах, пропуск и мятный бальзам для губ, которые она ранее положила в сумочку, отчаянно протестовали: «Места больше нет!» Чжоу Вэй все еще мечтала вырваться из кольца осады, но не могла сравниться с Моисеем, разверзшим воды Красного моря. Ее Красное море представляло собой плотную сеть хрупких капилляров на еще способном испытывать стыд лице, которые разрывались, точно фейерверки, что должны громыхнуть во время кульминации праздника, однако сейчас смотрелись неуместно. Ночное небо после салюта становится особенно черным, словно угольные пласты, образовавшиеся из древних растений, отложившихся под землей сотни миллионов лет назад. Сборник стихов в мягкой обложке был одним из фальшивых образцов окаменелостей, строки которого четко запечатлели тихий шепот вращающейся в сумраке ночи.

– Если не влезает, могу отдать его тебе в следующий раз.

Господин в Шляпе наконец протянул ей хлипкую спасательную лестницу, но Чжоу Вэй услышала лишь слабый скрежет: «В следующий раз». Однако, словно под влиянием неведомой силы, девушка полезла по ступеням вверх, в одночасье позабыв и о зияющей пропасти, оставленной позади, и о том, что люди подчиняются законам гравитации. Конечно, за исключением Чжоу Вэйхуа. Он-то в один прыжок оставил планету под ногами, растворившись в бескрайнем космосе, и Чжоу Вэй по-прежнему пыталась распознать его следы в останках звезд.

Чтобы не садиться за руль в нетрезвом виде, Господин в Шляпе вызвал такси. К этому моменту он уже вновь стал здравомыслящим и законопослушным. Они с Чжоу Вэй сидели на узком заднем сиденье очень прямо, будто пара вертикальных опор для виадука, а их ладони соединялись посередине, точно шаткий канатный мостик. Господину в Шляпе хватило осторожности убедиться, что пола его пальто достаточно прикрывает его кисть, прежде чем переместить ее со своего колена на тыльную сторону кисти Чжоу Вэй, а затем и на запястье, заковав ее в наручники из плоти. Весь процесс представлял собой бесшумную игру в захват, но он не укрылся от глаз опытного водителя, притаившихся в зеркале заднего вида. Они целились в Чжоу Вэй, стреляя ей то в лоб, то в переносицу, то в грудь, не забывая и про скрытую ладонь главного виновника. Девушка умирала с каждым выстрелом, а Господин в Шляпе сидел со скромным видом, полностью погрузившись в себя, словно он на самом деле обладал правом ее удерживать.

Только после того, как они вырвались из этого автозака, Чжоу Вэй внезапно взбрело на ум склонить голову набок и, подражая студентке с хвостиками, заметить с напускной наивностью:

– Водитель, наверное, посчитал нас отцом и дочерью.

Господин в Шляпе улыбнулся и ущипнул ее податливую ладонь, которая все еще пряталась у него в рукаве, за кожу между большим и указательным пальцем.

– Можем поиграть в это в следующий раз.

Первым делом Чжоу Вэй поняла не столько слова Господина в Шляпе, сколько его смех, который подобно сноске стоял в конце каждой его фразы в качестве чрезмерно пылкого пояснения. Ее поразила такая откровенность поэта. Казалось, раз уж он говорит так прямолинейно, это всего лишь игра.

– Вы же понимаете, что я не это имела в виду.

Господин в Шляпе перестал улыбаться. Он отпустил ее руку и внимательно посмотрел в лицо девушке, на лбу которой по-прежнему виднелся красноватый пубертатный прыщик.

– Хоть тебе и восемнадцать,