Хейзел говорит «нет» - Джессика Бергер Гросс

Я не стану брать с тебя деньги!

Правда?

Безусловно. Ты в токсичной ситуации. Вам необходимо оттуда выбраться.

Гас наверняка откажется, Клэр прекрасно это понимала. Квартира внизу – крошечная плохо освещенная двушка. Независимо от проявлений ненависти, Гас сохранял работу и не хотел расставаться с детьми. Кроме того, Вульф учился в школе. Хейзел училась в школе. Возвращение посреди учебного года обернулось бы новым хаосом для обоих.

Однако, возможно, Рамона права? Обычно она оказывалась права.

Утром после Хэллоуина, в день, когда должна была быть отправлена Важная Заявка в Вассар, Хейзел проспала сигнал будильника в 4 часа утра.

Поскольку никто не потрудился ее разбудить, она заодно проспала и начало школьных занятий.

Проснувшись, она обнаружила, что учебный день почти закончился, разволновалась из-за позднего подъема и неуверенно спустилась вниз, ожидая увидеть пустой дом, но вместо этого заметила припаркованный полицейский автомобиль во дворе и выслушала осторожный рассказ мамы о брошенном через окно камне и обо всем остальном. После чего она отправилась в туалет на нижнем этаже, где ее вырвало, а потом провалилась в какое-то диссоциативное забытье, продлившееся два часа. Очнувшись, Хейзел съела пару кусочков банана и собралась с силами, чтобы заняться сочинением и подать заявку. Голова раскалывалась от сильной мигрени, сознание помутилось. Пятнадцать минут она колебалась, рассматривая возможность описать в заявке историю со свастикой. Заявление принималось до полуночи, технически у нее оставался запас времени. Но Хейзел не могла даже думать, не говоря уже о том, чтобы писать сочинение с нуля. Это было категорически невозможно.

Пришлось прибегнуть к первоначальному плану собрать что-то простое, не совсем позорное. Скрепя сердце, Хейзел скопировала сокращенную версию «лучшего фрагмента» из старой работы одиннадцатого класса о привилегированном положении белых.

Затем Хейзел снова легла спать.

Можно считать, что она провела во сне следующие шесть недель. По мере того, как ноябрьские утра становились серее, холоднее и унылее, Хейзел ездила на велосипеде в школу, каким-то чудом доживая до окончания занятий, возвращалась домой и вновь забивалась в кровать. Солнце садилось сначала в 17:00, затем в 16:30, а затем в 16:00. Оставалось лишь посещать занятия, поддерживать неуклонно скатывающиеся оценки и ожидать неизбежного решения Вассара. Некоторые послеобеденные часы проходили за перечитыванием романов – это было утешение и освобождение, поскольку Хейзел не открывала книг (если те не входили в программу) с самого первого учебного дня. Большую часть времени она бессмысленно листала снимки папарацци или до отупения смотрела сериалы, стараясь заглушить эмоции. Потом заболела по-настоящему, что дало ей неделю отдыха от занятий. Жизнь проходила мимо, Хейзел не могла вспомнить, откуда она черпала энергию для поддержания активности прежней, чрезмерно вовлеченной в происходящее, нью-йоркской версии самой себя.

Во всяком случае, проявления ненависти временно прекратились. Новые письма не появлялись на подъездной дорожке, тротуарах или входной двери. Группа соседей и студентов колледжа объединились, чтобы патрулировать Пайн-стрит. Разнообразные добровольцы с не менее разнообразными собаками оказались эффективной мерой – по крайней мере на тот момент. Или, возможно, плохие парни, как называл их братец, не выдержали ноябрьских заморозков.

День благодарения в Ривербурге оказался весьма тухлым. У Хейзел не было близких родственников ни со стороны матери, ни со стороны отца. Раньше отсутствие большой семьи казалось терпимым, ведь они сами были друг у друга, но еще они жили в Нью-Йорке, похожем на большую семью, и дело было не только в знакомых, но и в самом городе. В факте его существования. В постоянном движении, наблюдении за прохожими, случайно подслушанных чужих разговорах, метро и улицах.

Здесь, в Мэне, они остались одни. Потерялись. И родители начали странно общаться друг с другом. Они казались сожителями или коллегами, но никак не настоящей супружеской парой. Они больше не целовались на кухне. И хотя Хейзел считала банальным верить, что причиной их разногласий являлась ее персона, временами она ощущала – или думала, или опасалась, – что именно так и было.

Потом появились новости.

Выдвинуты новые обвинения против директора старшей школы Ривербург; жена Уайта подает на развод

Камилла Салливан, Riverburg Record

30 ноября

Новые обвинения в неподобающем сексуальном поведении возникли в деле Ричарда Уайта, директора старшей школы Ривербура, находящегося в неоплачиваемом отпуске. Согласно данным правоохранительных органов штата Вермонт, две бывшие ученицы, проходившие обучение у Уайта в период его работы учителем английского языка в Вермонте, выступили с официальными показаниями.

Ричард Уайт преподавал в школе Линкольн Хай, расположенной в Грин-Маунтинз, штат Вермонт. Одна из жертв утверждает, что вступила в половую связь с Уайтом приблизительно накануне выпуска. Вторая бывшая ученица передала полиции архив из сотен страниц писем, которые, по ее словам, написал Уайт, находясь в школе. В письмах, согласно отчету полиции, Уайт выражал свою любовь к девушке и упоминал их «табуированный роман». Девушке было шестнадцать, когда начали приходить первые письма, и она достигла 17-летнего возраста, когда состоялся их предполагаемый интимный контакт, утверждают представители правоохранительных органов.

Возраст согласия в штате Вермонт составляет 16 лет.

Хотя половая связь учителя с учащейся запрещена законом, подчеркнул Рой Ганнон из офиса шерифа округа Аддисон, прошедший период времени препятствует должному уголовному расследованию и возможным судебным искам.

Отдельно сообщается, что супруга Ричарда Уайта, Агата Уайт, подала прошение о расторжении брака в офис окружного секретаря в пятницу утром. Майкл Тейлор, адвокат Уайта, заявил газете Riverburg Record: «Никакой связи между заявлением супруги и предъявленными обвинениями нет. Речь о разводе велась уже некоторое время. Мой клиент и его супруга остаются близкими друзьями и заботливыми родителями общей дочери и просят уважать их частную жизнь в этот сложный период».

Агата Уайт отказалась комментировать ситуацию.

Несмотря на постоянное отрицание Ричардом Уайтом всех обвинений, расследование Riverburg Record выявило изменения в линии защиты. Изначально Уайт утверждал, что не предлагал секс учащимся, а обвиняющая его ученица сама проявила инициативу. В последние дни Уайт и адвокат Тейлор подчеркивают, что Уайт никогда не участвовал в принудительном сексе с учениками и не вступал в половой контакт с несовершеннолетними лицами, что является преступлениями, наказание за которые существенно суровее, чем за отношения с совершеннолетними.

Тейлор неоднократно подчеркнул возраст жертвы в последнем деле в Ривербурге, отмечая, что никакого физического контакта между клиентом и ученицей старшей школы Ривербурга не состоялось.

«Любые обвинения или утверждения, исходящие из другого штата, не должны влиять на рассмотрение обвинений в Мэне», – указал Тейлор.

Хейзел подспудно знала, что она не единственная жертва.