Хейзел говорит «нет» - Джессика Бергер Гросс

– Здесь люди воспринимают случившееся иначе. Полгорода ненавидит меня. Больше половины. Кому-то пришло в голову написать краской слово «шлюха» на тротуаре перед моим домом. И потом произошло кое-что похуже, – продолжила Хейзел. – Еще страшнее. Не уверена, стоит ли рассказывать. – Она бросила тревожный взгляд на отца. – Мой младший брат стал находить полные ненависти послания у дома. Жуткие записки, крайне сексистские и антисемитские. Мы понятия не имеем, кто за ними стоит.

– Значит, директор говорит тебе какие-то ужасные вещи, и затем вашу семью начинают травить.

– Знаете, что было спустя почти два месяца, в Хэллоуин? Кто-то бросил камень нам в окно. Большой камень. Прямо в стекло. И начертил свастику на двери.

Зал мгновенно затих. Кто-то издал горестный вздох; кто-то воскликнул «черт». Студенты колледжа редко читали местную газету. Большинство из них даже не слышали о случившемся с Уайтом. А те, кто слышал, воспринимали все это дерьмо совершенно по-своему.

– Были и другие девушки до меня. Женщины. Он давно этим занимался. Я вот что пытаюсь сказать: мне до чертиков надоело постоянно видеть в новостях подобные истории, причем я их вижу почти всю сознательную жизнь. Я начала больше читать и узнавать, насколько обыденны такие случаи, насколько они рутинны и повседневны. И когда я размышляю о том, что то же самое случается с девушками в других школах – знаете, повсюду, – с женщинами, детьми, другими людьми, то я не могу даже разозлиться, сделать что-нибудь. Я впадаю в депрессию от мысли, насколько ужасен мир, и что эти мужчины остаются безнаказанными, а я только наблюдаю, как все становится хуже и хуже, сидя в своей комнате и глядя в экран телефона. Вы вот сказали, что не стоит быть NPC? Именно этим я и занимаюсь. Дело в том, что уголовное обвинение против директора сняли. Да, его уволили, но в остальном он спокойно избежал ответственности.

– Поднимись сюда, – предложила Джой.

Все взгляды обратились к Хейзел. Рука незнакомца мягко толкнула ее в сторону сцены.

– Не бойся, – заверила профессор Джой. – Если хочешь подняться, поднимайся. Или оставайся на своем месте.

Хейзел заколебалась, глубоко вдохнула – и решила рискнуть.

Стоя на сцене, к глубочайшему смущению, она внезапно расплакалась. Одернула платье, подтянула колготки.

– Тебя зовут Хейзел, верно? Тебе пришлось пройти через многое, не так ли, Хейзел?

Девушка кивнула. Слезы текли по щекам. Она окончательно лишилась анонимности. Родители ее прибьют.

– Самое плохое, что он заявил, будто это я к нему приставала.

– Я не сомневаюсь, что он именно так и поступил, – сказала Максин Джой. – Обычно они именно так и делают.

Хейзел кивнула и вытерла глаза рукавом кардигана.

– Вероятно, вы чувствуете недостаток поддержки в этом городе. Но знаете что? Люди, сидящие здесь, живут в Ривербурге. – Джой обратилась к аудитории. – Поддержите Хейзел, если считаете, что она поступила мужественно, сказав «нет» этому позорному школьному директору.

Капелла взорвалась бурными аплодисментами. Студенты топали ногами, выкрикивали ободряющие реплики, посвистывали и что-то восклицали. Зал кипел энергией.

– Хейзел, – произнесла профессор Джой. – Ты сильная личность. Ты намного больше чем то, что с тобой случилось, и значительно важнее того, что этот мужчина сказал тебе или попытался с тобой сделать. А теперь садись, и пусть выскажутся остальные.

Очередь из желающих выступить выстроилась от центрального прохода капеллы и вдоль периметра. Вопросы могли затянуться на всю ночь. Оказалось, Хейзел была не единственной, кто пережил подобный опыт.

– Хейзел. Боже мой, – тихо проговорил отец, взяв ее руку, когда она вернулась на место. Его глаза, казалось, тоже слегка увлажнились. – Ты была великолепна на сцене. Как думаешь, пойдем на прием?

– Кажется, я сейчас потеряю сознание.

Дом президента университета, где проходил коктейльный прием, располагался на холме в пешей доступности от центра кампуса. Команда официантов в черных полиэстеровых брюках и белых рубашках предлагала гостям сосиски в беконе, крошечные тартинки, миниатюрные пирожки и песочные печеньица, белые вина и минеральную воду.

Максин Джой заметила Хейзел и отделилась от совей компании.

– Это было очень смело, – сказала профессор Джой. – Действительно смело. Как ты?

– Не уверена.

– Публичность – дело сложное.

– Я не публичная персона, – ответила Хейзел. – Совершенно.

– Теперь – публичная, – отметила Максин. – По крайней мере, здесь. Что будешь с этим делать? Какие планы?

– Высшее образование. И, возможно, я мечтаю стать писателем, когда вырасту.

– Замечательно!

– Да нет, я вряд ли потяну. Сомневаюсь, что получится.

Джой перебила ее, пока Хейзел не успела еще больше занизить самооценку.

– Мечтаешь стать писателем? Тогда тебе нужно писать отчаянно и страстно. У тебя же есть история, правда? Напиши ее. И пришли мне.

– Вы что, серьезно?

– Дай мне свой телефон. – Она взяла аппарат, набрала номер, сохранила его как «Джой»[33], затем вернула обратно.

Именно тогда жизнь Хейзел изменилась во второй раз.

24. Ноа

– Хейзел? ХЕЙЗЕЛ!

Следующим утром Вульф орал снизу мансардной лестницы так, будто начался пожар. Он взлетел вверх по ступенькам и ворвался в ее комнату.

– ХЕЙЗЕЛ!!!

– Чего тебе? Я сплю.

– К тебе пришли. Просыпайся! Уже почти одиннадцать! Он ждет тебя внизу!

– Ты о чем? Кто ждет?

– Папа сказал, что это его студент и тебе надо спуститься вниз.

Это прозвучало странно, но Хейзел натянула поверх пижамы свитер и последовала за братом.

Парень в потертой парке и джинсах, низко сидящих на узких бедрах, ждал на крыльце, привалившись к перилам. Ростом он был примерно с нее, может, всего на пару дюймов повыше.

– Привет. Меня зовут Ноа. Мы можем поговорить? – представился он, а потом добавил, что является студентом первого курса и журналистом газеты College Caller. Он был в капелле вместе со своим редактором, который освещал мероприятие. Однако после выступления Хейзел Ноа захотел написать статью именно о ней. Сказал, что учится на курсе «Деконструкция Америки» у ее отца и следит за ее делом в Riverburg Record.

– Это не мое дело, – сказала Хейзел. – Это дело государства.

– Я могу это процитировать?

– Зачем?

– Мне бы хотелось взять у тебя интервью и задать несколько вопросов, если ты не очень занята.

– Прямо сейчас? – спросила Хейзел. – Я проснулась три минуты назад.

– Может, пойдем выпьем кофе?

Он учился в колледже, а она еще ходила в школу, но поскольку она поздно пошла в первый класс, они были примерно ровесниками. В конце концов, сегодня суббота. Она привыкла проводить выходные дома. Привыкла к отсутствию реальных друзей вне школы. К тому, что общается с людьми только на уроках или дома, –