Восемь режимов гирлянды - Светлана Каминская

Вот оно – то неуловимое, что ее смущало. Он же в самом начале сказал: «Если ты хочешь, чтобы я ушел от нее…»

– Да ты охренел, Морев, – прошептала она, вырываясь из плена его теплых пальцев. – Хочешь скинуть на меня ответственность? Это должен быть твой выбор. Я не буду лишать детей отца.

Она встала, стараясь не смотреть на Клима – тот выглядел так, будто у него только что выбили почву из-под ног. Может, жена его на самом деле и не любила, а лишь привыкла быть с ним за все эти годы, но дети – дети определенно знали только одного папу и совершенно точно его любили. Отчего-то Тоша была уверена, что Клим был отцом совершенно противоположным собственному. Пусть даже неродным детям.

Он поднялся на ноги следом, встал у Тоши на пути. От растерянности на его лице у нее что-то защемило в груди.

– Ты мне не веришь? – спросил он, нависнув над ней. – Что люблю?

Тоша зажмурилась – слова прошлись по сердцу острее самого заточенного ножа. Как она мечтала их услышать!

– Что мне сделать, чтобы ты поверила? – Клим положил руки ей на плечи.

Он так ничего и не понял.

– Клим, – вздохнула Тоша, приподнимая голову.

Он был так близко, что она видела синюю крошку в зелени его глаз. Она чувствовала: чуть даст слабину и не сдержится, снова поцелует его, переступит грань. Натворит кучу ошибок. Загонит себя в угол, потому что не сможет делить мужчину с его семьей. С больным ребенком. Чайник продолжит кипеть, и жаркие пузырьки внутри нее рано или поздно выжгут ей нутро.

– Знаешь, почему я бросилась к Пышкиным котятам? – прошептала она, аккуратно убрав его руки со своих плеч. – Я просто не могла иначе, это же котята. Маленькие детки. Я не могу пойти против детей.

И она ушла. Рывком, не оборачиваясь, быстрым уверенным шагом прошла все то расстояние, что они только что преодолели вместе. Вернулась к порогу «Кофейни Софьи Петровны Кувшинниковой», сняла замок с велосипеда. Прежде чем уехать, почему-то взглянула на вывеску. Софья Кувшинникова. Замужняя дама, ученица Левитана и… его любовница. Почти то же самое, как у них с Климом, только наоборот. Какая ирония.

Комбинированный

Несколько месяцев спустя

– Мур, чуть выше!

Тоша, скептически постукивая пальцем по подбородку, наблюдала за братом. Стоя на стремянке, тот крепил гирлянду под крышу вытянутого одноэтажного здания. Рольставни в его левой части были подняты, обнажая святая святых – ярко освещенное гаражное помещение. Справа, над обрамленной окнами входной дверью тянулась вывеска: «Автосервисъ. Подкуемъ вашего коня».

– Так пойдет? – крикнул Тимур.

– Да, супер! – Тоша вскинула вверх большие пальцы.

Тимур слез, отряхнул ладони от пыли и поспешил к розетке, чтобы зажечь огни. Сентябрьские сумерки тут же озарились ровным светом разноцветных лампочек. Тоша одобрительно кивнула: она не любила мельтешение огоньков, хоть и усвоила – иногда жизнь сама выбирает, в какой режим переключиться.

Ее проблемы никуда не делись ни после поступления на автомеханика, ни после смерти дедушки и открытия автосервиса на найденные в его старой форме деньги с запиской «для Нинки». Они не пропали даже тогда, когда Кириллина неожиданно испарилась из их жизни.

Говорили, что она продает бизнес в Плёсе какому-то архитектору. Тот совсем недавно переехал с семьей и был настолько впечатлен городом, что решил на личные средства запустить проект по сохранению его исторического облика и уже приступил к реставрации некоторых музеев и закусочных. И хоть Кириллина пока еще расхаживала по улицам в широкополой шляпе и модных солнечных очках, местные словно вдохнули полной грудью, узнав о ее отъезде, и вовсю судачили о новом владельце.

Стоило ей наткнуться на Тошу, ведущую на поводке Зверя, она по-прежнему поджимала губы, но уже не выливала на нее ушат грязи. В первый раз, когда Анфиса Дмитриевна прошествовала мимо нее по улице, гордо вздернув подбородок, Тоша даже остановилась и обернулась. Поделилась дома с Тимуром немыслимыми новостями – где это видано, чтобы Кириллина не ляпнула что-нибудь гадкое в адрес Лисицыных?

– Так ты не в курсе? – удивился тогда Тимур.

– О чем?

– Морев отдал ей свою землю на Мельничной. В конце апреля, еще когда она тут хозяйничала.

– Что?

Тоша чуть палец себе ножом не откромсала – резала в тот момент овощи для салата.

– Он продал ей участок?

– Не продал, – поправил ее Тимур. – А отдал. По крайней мере, мне так тетя Оля с Кирова рассказала.

– Отдал? В смысле, подарил? – она открыла от удивления рот.

– Ага. Ну как бартер – он ей землю, а она оставляет нас в покое.

После того разговора в «Кофейне Софьи Петровны Кувшинниковой» Тоша Клима больше не видела и ничего о нем не слышала. Несколько раз порывалась зарегистрироваться в соцсетях, чтобы разыскать его там, но через силу себя останавливала. И вообще – некогда ей сталкерить всяких парней, надо было сосредоточиться на учебе и на ведении своего канала о ремонте машин, помогать родителям оформлять бесчисленный ворох бумаг для открытия автосервиса. Новые друзья из колледжа помогали отвлечься, хоть и не настолько, насколько иногда хотелось самой Тоше – она думала, что встретит, наконец, достойного человека, полюбит его и забудет Клима. Но, видимо, она вся пошла в дедушку – ведь он тоже был однолюб и после смерти бабушки больше не женился.

Как-то поутру ноги сами понесли ее по знакомой тропе, которой она всячески избегала – и в детстве, и сейчас. Списала все на Зверя, мол, он сам повел ее на Мельничную улицу.

Дошла до участка, где раньше стоял покосившийся домишко. Она не была там с того случая с Пышкиными котятами и даже после пожара не совалась с другими детьми смотреть на пепелище. Теперь же здесь полным ходом шла стройка, и Тоша с замиранием сердца узнала в возводимых стенах облик старого Моревского дома. Та же дверь, те же наличники на окнах. Значит, Мур верно сказал – новый хозяин воссоздает старинные дома по чертежам и фотографиям. Он так же планировал селить в них туристов, но его бережное отношение к истории тронуло Тошу до глубины души. Она недолго постояла, понаблюдала и мысленно пожелала счастья тем людям, что, сами того не зная, будут оставаться на отдых в том месте, где один маленький человечек испытал столько боли. Может, хотя бы теперь дом на Мельничной обретет счастье.

Конечно, Тоша задумывалась, почему Клим