Банджо. Роман без сюжета - Клод Маккей

Все трое были хорошо одеты. Борец сказал, что, наверное, им подойдет Британско-Американский бар. Сказано – сделано; вся компания собралась туда. Банджо был в таком приподнятом, веселом настроении, что мигом очаровал новых знакомцев, и те накинулись на него с расспросами. Атмосфера сенегальского бара тоже быстро их покорила. Хозяин-негр открыл его именно для цветных, и все сошлись на том, что лучшего места в заграничных портах им еще не попадалось. Потом хозяин заговорил с ними по-английски, и они с гордостью выслушали его историю – о том, как он уехал в Америку, заработал, вернулся во Францию и открыл бизнес… А Банджо! Такой жизнерадостный, такой щеголь – живет впроголодь, а не знает, кажется, никаких забот! Разве не чудо!

– Как тебе тут, нравится поди? – спросил его один из новых знакомцев. – Лягушатники полюбезней будут, чем хужеры?[52]

– Ну, на этот вопрос я вообще не знаю, как ответить, – откликнулся Банджо. Всё зависит от того, что у вас самих в голове. Вино и мед, что текут в здешних местах, послаще будут, чем в Земле Ханаанской, но с другой стороны – у французов такие же носы, как у евреев, так что если от тебя не пахнет деньгами, то на кой черт ты им сдался?

– Эге! И ты туда же, – засмеялся Рэй.

– Всё равно, свободы тут побольше, – сказал моряк. – Если в кармане не пусто, можешь податься куда вздумается.

– Это конечно, – согласился Банджо. – Хорошо, когда свободы много, – если знаешь, как ею пользоваться. Но, бывает, наведываются сюда такие ниггеры – ну один смех с ними, тупицы каких поискать. Какую хрень ни назови – вот на любую нарвутся. В итоге совсем не то им тут достается. Достается от полицейских дубинок, достается камера в тюрьме – и чего-чего еще… Милостивый Боже! Даже и не спрашивайте.

– Может, просто хорошая выпивка так на них действует после перерыва – попробуй попостись на кукурузном самогоне столько, сколько они! – предположил моряк.

– Многие из них даже и не знают, как с ней быть, с этой хорошей выпивкой, – сказал Банджо. – У них руки чешутся добраться до виски и джина, а когда я им предлагаю красного французского вина – вот уж больше ничего не надо для счастья, – так они мне говорят, что это кислятина для макаронников. Ну и что ты с ними будешь делать?

– Не суди их так строго, Банджо, – сказал Рэй. – Научатся всему.

– Научатся! – фыркнул Банджо. – Они из тех ребят, которым ученье – что о стенку горох. У настоящего путешественника нос как у собаки: что ни предложат ему в любой стране – всегда учует лучшее; но сколько же по миру катается народу, кому вообще-то только дома бы и сидеть.

Рэй не испытывал особенного желания переносить посиделки в Британско-Американский бар в такой вечер – тому было множество причин: и давнее близкое знакомство с чудачествами цивилизации, и личный опыт, и опыт объективный. Ему в самом деле не хотелось туда идти, но, не желая портить удовольствие полным радостных предвкушений приятелям, он ничего не сказал.

Атмосфера кабаре, куда переместились парни, была совсем другой, всю ее пропитывала какая-то чуждость, и, когда они вошли, их поприветствовал настоящий взрыв визгливого женского смеха. Сенегальца это задело, он заявил, что ему не нравится обстановка и не по душе то, как их встретили. Рэй сказал, что едва ли смеялись нарочно. Рэй вообще был не из тех, кто всегда ждет подвоха – жизнь его разума была слишком полноценной, слишком здоровой для этого. Но и юродивым он не был тоже – и на подобные злобные поползновения внимание обращал сразу же. Он не раз замечал, что никогда белые люди не бывают так отвратительно вульгарны, как когда в увеселительное заведение для белых заходит негр. Если в Америке при этом подразумевалась нарочитая, полная враждебности демонстрация грубости и дурновкусия, то в Европе дело приобретало характер идиотского балагана. Словно чернокожий посетитель может быть воспринят только в качестве потешного кривляки на подмостках – и никак иначе.

Он ни разу не видел, чтобы негры вели себя подобным образом, когда белому случалось зайти в какое-нибудь негритянское местечко. В таких обстоятельствах негр мог напустить на себя вид подчеркнутого достоинства, и это так же мало походило на поведение белых, как примитивная африканская скульптура отличается от условностей, принятых в изысканных гостиных. Ни единого вульгарного жеста. Примитивные народы бывают грубыми, неотесанными – но никогда не вульгарными. Прыщики вульгарности поражают кожу цивилизации – и только ее.

Парни сгрудились вокруг стола и немного выпили. Сенегалец не ошибся. Никто из девушек не хотел с ними танцевать. Они были для них слишком мелкой рыбешкой. Рэй понимал это и только был бы рад унести отсюда ноги. Кокни отнюдь не ласкал его слух, и глаз вовсе не радовался виду белых фуражек на бритых, крепких шишковатых головах. Но горше всего ему было, что эти парни, сошедшие с корабля после долгого утомительного плавания, вынуждены были с таким столкнуться.

Неподалеку от Британско-Американского был еще один бар. Главный официант был большой любитель бокса и водил дружбу с Рэем и сенегальским борцом. Рэй велел остальным подождать его на площади, пока он сходит туда и перекинется с главным официантом парой слов. Место было подороже, чем Британско-Американский.

Когда Рэй вошел, официант был за стойкой. Рэю он обрадовался, предложил ему выпить, но не пришел в восторг, когда услышал, что Рэй хочет привести друзей. Может быть, в другой раз – ведь сейчас в клубе полным-полно британских и американских офицеров, и они просаживают целую уйму денег на шампанское. Наверняка будут неприятности. Не раз и случались, когда цветные клиенты пересекались в баре с англичанами и американцами – особенно с американцами. Однажды из-за такой вот истории бар пришлось закрыть на полгода по настоянию властей. Да, конечно, душой он с парнями, он сам один из них, но, если сейчас они придут и будет драка, пострадает бизнес хозяина.

Бизнес! Бизнес и предубеждение. Две беды, сообща ополчившиеся на цветного повсюду – в Европе, Азии, Австралии, Африке и Америке. Цветной служил козлом отпущения для безобразных предрассудков белого человека. Предрассудков неумных и мелочных, кровавых, порочных, злобных, скотских, утонченных, фарисейских, христианских. Предрассудки. Предрассудки – как цены на бирже: то падают, сдуваются, то взлетают под небеса; меняются по-хамелеоньи, подстраиваются под время и место – и точно так же душа у белого: будет такого цвета, какого потребует бизнес.

Вернувшись на площадь к друзьям, Рэй сказал, что знает еще одно местечко – там ему пару раз доводилось бывать с джентльменами-бродягами, но чутье говорит ему, что нынче вечером их там ждет точно такой