Банджо. Роман без сюжета - Клод Маккей

поколебало решимости студента-мулата воздержаться от визита в Африканский бар, так что Рэй отправился один. Он любил, когда вокруг говорят на африканских наречиях. Их звучание было полнотелым, округлым, сочным – ну прямо-таки мягкие тропические фрукты, будто для того и зрели, чтобы в этом выговоре смягчалась даже самая горькая, жесткая фраза. От них словно оставался во рту привкус коричневого тростникового сахара: сусу, бамбара, волоф, фула, динди…

Хозяин Африканского бара показал Рэю, представители каких племен где сидят. Отличить тех, кто живет в племени, от обитателей портов нетрудно: у первых на лице были те или иные принятые у их народов отметины. В «цивилизованном» обществе они, в большинстве своем, стыдились татуировок, считали увечьем, от которого убереглись их сородичи, живущие в европейских городах; а вот у моряков татуировки были в моде, и они нисколько не смущались, что тела их сплошь исколоты и покрыты узорами в память о вертепах цивилизации.

Вовсе не покровительственные чувства, расовая солидарность или демонстративная приверженность к «Назад в Африку» – вовсе не патриотизм, раз уж на то пошло, – внушили Рэю любовь к обществу обыкновенных черных бродяг. Просто он и сам был черным бродягой – и товарищей любил с подлинно поэтическим пылом. Его собственная жизнь была полна трудностей и неразберихи, и наиболее драгоценной в ней была для него радость дружбы с такими же, как он. Никакая интеллектуальная близость не могла бы с этим сравниться.

Всегда интересно сравнить африканцев с вестиндцами и с американскими неграми. В самом деле, африканцы, которых в классовом смысле можно было бы сопоставить с неграми Нового Света, показались ему меньшими «дикарями», но в большей мере «примитивными». Пьяный сенегалец – зверь куда более симпатичный и покладистый, чем пьяный американский негр. И хотя сенегальцы много и шумно ссорятся между собой и дерутся – в ход они при этом пускают только руки, ноги и головы (удар головой в их среде – настоящее искусство), а вот холодное оружие – исключительно редко, чего не скажешь об американских и вест-индских неграх. Цветные сутенеры, пользующиеся репутацией беспощадных головорезов, все сплошь из Французской Вест-Индии. Те немногие сенегальцы, что принадлежат к сему сладостному братству, – сама святая простота, будто бы и понятия не имеют о том, какая печать отверженности на них лежит.

Разговор в Африканском баре зашел о вечной распре между французскими вест-индцами и коренными африканцами. Хозяин заявил, что вест-индцы сильно задирают нос, потому как их частенько назначают в колонии мелкими чинушами – и уж тогда лютуют над местными почище любого белого.

– Fils d’esclaves! Fils d’esclaves![54] – вскричал сенегальский сержант. – Только потому что у них была возможность лучше выучиться, они почитают нас дикарями, а себя – «белыми» неграми. А между тем они всего лишь потомки рабов, которыми торговали наши предки.

– Им просто подфартило – и теперь они воображают себя самыми распрекрасными и могущественными неграми в мире, – сказал студент из Кот-д’Ивуара.

– Психи и есть, – заявил хозяин. – Самые распрекрасные и могущественные негры в мире – это американские негры.

– Вот уж нет! Вот уж это треп! – раздалось со всех сторон.

– А я думаю, что в Америке с неграми обращаются хуже, чем в какой хочешь другой стране, – заявил студент. – В Америке негров линчуют.

– Линчуют, – согласился хозяин. – Но это совсем не то, что ты думаешь. Это случается далеко не каждый день и только на Юге, а там народ живет отсталый.

– Юг – важнейшая часть Соединенных Штатов, – сказал Рэй. – И не забывай, что девять десятых всех американских негров живут именно там.

– Да в Марселе за год убивают больше народу, чем в Америке линчевали за десять, – не сдавался хозяин.

– Но все эти случаи подпадают под действие закона, хоть потом и начинается комедия со смягчающими обстоятельствами, – возразил Рэй. – А линчевание – это самосуд.

– А еще Джим Кроу, – сказал студент.

– Что еще за Джим Кроу?

– По законам Джима Кроу, негры не имеют права ездить первым классом в поездах, не имеют права садиться вместе с белыми в один трамвай – неважно, какое у этих негров образование и сколько денег. Им нельзя снимать номера в тех же отелях, есть в тех же ресторанах, сидеть на соседних местах в театре. Даже в парки им нельзя ходить.

– Всё это только на Юге, никак не на Севере, – отрезал хозяин.

– Но Рэй же только что сказал, что в этих штатах живут девяносто процентов негров, – настаивал студент. – А вообще их в Америке пятнадцать миллионов. Стало быть, у абсолютного большинства нет ни малейших привилегий. Демократия – это всё не для них. Ты съездил в Нью-Йорк, на свое счастье заработал кучу денег, вернулся, открыл дело – и теперь пыжишься от гордости за Америку и малюешь ее краше, чем она есть, а между тем негры там живут как в тюрьме.

– Ты не понимаешь, – сказал хозяин. – Я же бывал не только на Севере. В старых рабовладельческих штатах я тоже бывал. Я проехал всю Америку и говорю тебе, что американский негр из всех негров в мире самый пробивной, не сравнить ни с антильскими, ни с любыми тебе африканскими. Так же, как средний американец намного богаче среднего европейца. Посмотри на здешних ребят. Что им делать в жизни, если только не податься в море кочегарами? Да ничего – засесть тут да заделаться сутенерами. Итальянцы перехватают все рабочие места в доках, а на фабрики французы наймут греков и армян, потому что они белые, – а мы хоть подыхай, им плевать. Французы не скажут прямо, что раз мы негры, так и отношение к нам у них другое, – но мы же знаем, как оно на самом деле. Так что я выбираю белого американца. Он босс, и он прямо тебе говорит, как именно собирается тебя использовать. Да, он скотина – зато не лицемер.

Владелец кафе говорил так серьезно, что озадаченный студент понял: в его словах таится зерно истины. – И, смущенный всеми этими противоречиями, повернулся к Рэю.

– Оба вы правы, – сказал ему Рэй. – Правда и то, что ты говоришь о плачевном положении негров в Штатах, и то, что говорит он об их успехах. Там расовые предрассудки подталкивают негров друг к другу, побуждают объединяться и делать лучше жизнь внутри собственного сообщества. У американских негров есть свои школы, церкви, газеты, театры, кабаре, рестораны, отели. Они работают на белых – но у них есть и собственная жизнь, насыщенная, бурная, и она бьет ключом прямо в гуще заполонившей всё и вся белой толпы. Ни в Вест-Индии, ни в Африке нет ничего подобного, потому что здесь нет и чудовищного давления в сто миллионов белых. Здесь, в Европе, у вас куда больше свобод, нежели у американских негров, но