Путник и лунный свет - Антал Серб

– Алло, Эржи? Это Золтан говорит.

– О, Золтан…

Голос Эржи, как показалось Патаки, перебивает сердцебиенье. Добрый знак?

– Как дела, Эржи? Всё в порядке?

– Да, Золтан.

– Я тут в Париже, знаешь, с Варайаи Пенькой и Льном были разные сложности, пришлось подъехать. Дел было по горло, набегался, ноги уже не ходят. Так этот город надоел…

– Да, Золтан.

– Дай, думаю, раз я уже здесь, и можно, наконец, дух перевести, узнаю, как у тебя дела.

– Да… очень мило с твоей стороны.

– Как ты?

– Хорошо.

– Скажи… алло… может увидимся?

– Зачем? – спросила Эржи очень-очень издали. Патаки несколько оторопел, и прислонился к стене. Но продолжал безмятежно:

– Что значит зачем? Почему б не увидеться, раз уж я тут в Париже, или нет?

– Правда.

– Зайти к тебе?

– Да, Золтан. Нет, не надо. Встретимся где-нибудь.

– Отлично. Есть тут одно симпатичное место, где можно перекусить. Знаешь где Смит, английский книжный магазин на Рю де Риволи?

– Догадываюсь.

– Так вот, у них там на втором этаже английская чайная. Из книжного магазина надо подняться наверх. Приходи, жду тебя там.

– Хорошо.

А выбрал он это место потому, что в связи с Эржи всё французское было ему подозрительно. Париж и французскость, как полагал он, должны были означать для Эржи всё, чего ей в нём не доставало, чего он дать ей не мог. В лице французских кафе (которые он заведомо терпеть не мог, потому что официанты были с ним не слишком почтительны, и не приносили воды к кофе), за Эржи против него стояла бы вся Франция, перевес был бы на стороне Эржи. Ради fair play он выбрал прохладную и нейтральную экстерриториальность английской чайной.

Эржи в самом деле пришла, они сделали заказ, Патаки старался вести себя так, будто между ними ничего не произошло, ни брака, ни развода. Как когда двое пештских умниц, женщина и мужчина, встречаются в Париже. Подробно и со вкусом представил ей последние пештские сплетни об их общих знакомых. Эржи слушала со вниманьем.

Патаки между тем думал:

– Вот она Эржи. Сильно не изменилась, совсем ведь немного времени прошло с тех пор, как она была моей женой. Одна-две вещицы на ней парижские, с шиком, но такое ощущение, что качество не ахти. Эржи потерянная немного. В голосе какая-то хрипотца, и сердцу от неё больно. Бедняжка моя! Подлец этот Михай! Надо же ей было? Видно, ещё в себя не пришла… Или, может, в Париже её постигли новые разочарования? Неизвестный мужчина… О, Господи, Господи, я тут про свояченицу Петера Бодроги, а самому больше всего умереть хочется.

– Вот она Эржи. В натуральную величину. Вот женщина, без которой я не могу жить. Почему, ну почему? Почему она единственно желанная, если сейчас я, например, совсем её не желаю. Среди остальных были женщины куда «лучше», Гизи, например, не говоря уже о Марии… Стоило увидеть их, и тут же бросало в жар. И главное, намного моложе её. Эржи и не совсем уже… Почему же всё равно, здесь и сейчас, с холодным рассудком и безо всяких кипящих страстей я готов отдать полсостояния, чтобы она переспала со мной?

Эржи редко смотрела на Золтана, но сплетни слушала с улыбкой, и думала следующее:

– Сколько же он всего обо всех знает! До чего с ним по-домашнему. Михай ничего ни о ком не знал. Неспособен был запомнить кто кому свояк или подружка. Не пойму, чего я боялась, отчего разволновалась? Неужели в человеке так сильно клише «брошенного мужа»? Знала ведь хорошо, что не может Золтан оказаться в положении, хоть чуточку отдающем трагизмом. Вечно у него в глазах что-то улыбается. Всякого величия он чурается. Доведись ему принять мученическую смерть, он и на костре наверняка досказал бы ещё анекдот или сплетню, лишь бы не разило трагедией. А ведь настрадался, наверное, и седины прибавилось. Но смазал как-то свои страданья. И иногда даже отлично чувствовал себя. Нельзя его жалеть.

– Ну а у тебя-то как?

– У меня? Чему ж у меня быть? Ты вероятно всё знаешь, как я оказалась в Париже…

– Да, историю в общих чертах я знаю, не знаю только, почему всё случилось как оно случилось. Не расскажешь?

– Нет, Золтан. Не сердись. Не знаю, зачем мне говорить тебе о том, что произошло со мной и с Михаем. Я и Михаю ничего о тебе не говорила. Как же иначе.

– Вот она Эржи, – думал Золтан. Тонкая натура, и воспитана до глубины. Никакая катастрофа не сделает её несдержанной. Сама внутренняя дисциплина. И как она смотрит на меня, с какой холодной и осуждающей вежливостью! И до сих пор одного её взгляда достаточно, чтобы я почувствовал себя приказчиком в бакалейной лавке. Но не дам себя так легко запугать.

– И всё-таки, сказала бы хоть, что ты намереваешься делать.

– Пока ничего.

– Хорошо тебе здесь?

– Вполне.

– Подала уже на развод?

– Нет.

– Почему нет?

– Золтан, сколько же ты спрашиваешь! Не подала, потому что не время ещё.

– Неужели ты думаешь, что он ещё… не сердись: что он ещё вернётся к тебе?

– Не знаю. Возможно. Не знаю даже, хочу ли я, чтобы он вернулся. Может, я и разговаривать бы с ним не стала. Мы ведь не подходим друг другу. Но… Михай не такой, как все; сначала я бы хотела знать, чего хочет он. Откуда я знаю, может в один прекрасный день он проснётся и оглянется по сторонам, где я. И в отчаянии обнаружит, что забыл меня в поезде. И всю Италию перероет.

– Думаешь?

Эржи опустила голову.

– Ты прав. Не думаю.

– Зачем я так разоткровенничалась? – царапнуло её. – Зачем так выдала себя, как никому другому? Похоже что-то всё же осталось между мной и Золтаном; что-то интимное, чего нельзя остановить. Четыре года супружества не отменишь. Больше я ни с кем на свете не говорила бы о Михае.

– Моё время ещё не пришло, – думал Золтан. – Она всё ещё любит этого дурака. К счастью Михай со временем всё испортит.

– Что ты слышала о Михае? – спросил Патаки.

– Ничего. Догадываюсь разве, что он ещё в Италии. Есть тут один его хороший друг, с которым я тоже знакома, некто по имени Сепетнеки. Говорит, что он уже напал на след, и вот-вот додумается, где Михай, и что он делает.

– Откуда додумается?

– Не знаю. Сепетнеки очень особенный человек.

– В самом деле? – Золтан вскинул голову и в упор посмотрел на Эржи. Эржи упрямо держала взгляд.

– В самом деле. Очень особенный человек. Самый особенный из