Сомнамбула - Бьянка Питцорно

и неловко для них обоих будет по-прежнему обмениваться банальностями, уходя от главного вопроса. Офелия может ему написать, только если решится ответить до их возвращения. Хотя, возможно, даже в этом случае ей лучше подождать до личной встречи: тогда инженер сможет принять отказ с большей решимостью и уважением, глядя любимой в глаза.

А до тех пор я каждый день, каждый час, каждую минуту буду молиться, чтобы вашим ответом стало «да». И, воодушевленный этой надеждой, торжественно клянусь вам в любви.

Ваш навеки, Коррадо Лаудати.

19

Как быть?

Офелия не верила своим глазам. Она трижды перечитала письмо, прежде чем убедилась, что Коррадо в самом деле хочет на ней жениться. «Да! Да! Да-а-а!» – безотчетно и беззвучно кричало сердце. О, почему он так далеко? Почему нельзя сейчас же, не медля ни секунды, упасть в его объятия, целовать в губы? Почему нужно ждать еще месяц?

Однако разум остужал эти неумеренные восторги сотнями сомнений и тысячами ужасов. Офелия вспомнила угрозу Джизеллы: «Я упеку вас в тюрьму, выкину прочь из Доноры!» И свой ответ: «Моя лицензия сомнамбулы подписана вашим отцом».

И это было чистой правдой. Вот только, подписывая лицензию, начальник полиции, скорее всего, лишь бегло просмотрел документы, предъявленные Офелией по прибытии в город. Сама сомнамбула тогда считала, что подделка исполнена безупречно. «Но возможно ли безупречное совершенство в подобной области?» – задумалась она теперь. А что, если, учитывая столь масштабное событие, как женитьба одного из самых богатых и уважаемых горожан, за которого он, возможно, прочил свою дочь, начальник полиции прикажет подчиненным изучить эти документы более пристально? Если помощники, люди опытные и дотошные, обнаружат, что печать и подпись ненастоящие? Если они раскроют обман? Если правда всплывет и Коррадо узнает, что ее зовут вовсе не Офелия Росси, что она не та, за кого себя выдает? Вдруг он станет ее презирать? А то и возненавидит?

Умывшись холодной водой и приняв для душевного спокойствия пол-ложечки горькой настойки, Офелия подошла к зеркалу. Итак, будем рассуждать здраво. Какова вероятность того, что эти бумаги, прежде всегда бывшие ее защитой, теперь предадут свою обладательницу? Крайне мала, практически ничтожна. Так, может, стоит рискнуть?

Впрочем, а какие у нее варианты? Дождаться, пока Коррадо вернется из Абано-Баньи, и ответить отказом, объяснив, что испытывает к нему исключительно дружеские чувства? Или, побросав в чемодан скудные пожитки, бежать из Доноры, даже не попрощавшись? Но куда?

Никогда еще Офелия так страстно не желала, чтобы дух-проводник, способный дать ей совет, в самом деле существовал. Она вспомнила ту девочку, что являлась им с синьорой Анджеликой во сне, – и тотчас же будто бы увидела на ее губах саркастическую улыбку, услышала голос: «Хочешь быть хозяйкой своей истории? Тогда сама и решай».

Той ночью сомнамбула не сомкнула глаз. Стараясь не шуметь, чтобы не потревожить и не разбудить Джоммарию, как обычно «защищавшего цитадель» на сундуке в коридоре, она ворочалась с боку на бок в постели, как если бы под матрасом по-прежнему лежала проклятая петушиная лапа.

Офелия с таким нетерпением ждала рассвета, что поднялась, едва заметив сквозь ставни первые его проблески. Тихонько прокравшись к небольшому сейфу, который велела вмонтировать в стену кухни, спрятав за посудной горкой, она достала папку с документами. И тут же пошатнулась, привалившись к буфету: ее вдруг охватило сильнейшее головокружение – один из тех редких, непроизвольных пророческих приступов, что всякий раз влекли за собой весьма странные последствия. Однако на сей раз он оказался столь неистовым, что Офелия рухнула на пол и лишилась чувств.

Ей привиделось, будто она стоит, улыбаясь, перед зеркалом в подвенечном платье – точно таком же, как у Эльвиры на свадебной фотографии, – держа в руках традиционный букет с одиноким голубым цветком посередине. И стоит не одна: рядом смутно виднелась фигура жениха. Черт его лица она разобрать не могла, однако ростом и телосложением он походил на Коррадо.

Обморок незаметно перешел в глубокий сон, и два часа спустя сомнамбулу обнаружила вошедшая через черный ход Грека, которая уже успела сходить на рынок за покупками. Офелия лежала с закрытыми глазами на полу возле плиты; лицо испачкано углем, высыпавшимся из опрокинутого при падении ведерка, рука по-прежнему сжимает папку с документами. Перепугавшись, что с хозяйкой приключился удар и она скончалась, Грека опустилась рядом на колени и принялась трясти бедняжку. К счастью, тело оказалось теплым, а дыхание колебало грудь.

– Синьорина! Синьорина! – выбившись из сил, окликнула Офелию служанка. Потом, не получив ответа, позвала Джоммарию. Где там этот бездельник, почему до сих пор дрыхнет на своем сундуке? За что получает жалованье, коли не видит, что с хозяйкой неладно?

– Чего еще?.. – едва продрав глаза, зевнул заспанный мальчишка.

Однако Офелия уже пришла в себя. Лицо под пятнами угольной пыли порозовело.

– Все в порядке, Грека, ничего страшного, – улыбнулась она. – Я просто оступилась. Помоги мне подняться. Да, и свари, пожалуйста, кофе! Кажется, я чувствую аромат свежего хлеба…

Позавтракать сомнамбула, против обыкновения, решила за кухонным столом. Сомнения исчезли, беспокоиться не о чем. Видение – пусть и не показав отчетливо лица, но какая разница! – открыло ей, что они с Коррадо поженятся и будут счастливы вместе.

Месяц вынужденного ожидания она проведет в подготовке всего, что нужно для свадьбы. В приданое соберет только кое-что из гардероба: постельного белья и скатертей у Коррадо еще со времен первого брака наверняка больше, чем нужно. Разумеется, жить на виа дель Фьоре Россо, в квартирке, обставленной и устроенной так, чтобы создавать подходящую атмосферу для магнетических сеансов, они не станут: инженер подыщет другое жилье, поближе к центру и поудобнее, в богатом квартале, чтобы не стыдно было принять гостей. Но в дом, где он жил с Эльвирой, супруги не вернутся.

Помимо приданого, важно позаботиться и о застолье: они ведь пригласят уйму народу. Может, стоит позвать на помощь кухонный персонал из «Безрассудных сердец»?

Часть четвертая

1

Новое знакомство

Джизелла и Клементина в дорожных платьях сидели в вестибюле лечебницы, ожидая компаньонку и экипаж. В тот день они решили снова отправиться в Падую, чтобы еще раз посетить капеллу Скровеньи. Идея принадлежала Клементине. В семье Лаудати, как и в семье их кузенов Соро, сыновей отправляли в университет, однако предполагалось, что дочери, закончив начальную школу, тоже продолжат учебу хотя бы лет до шестнадцати, пускай и дома, с частной преподавательницей. Та знакомила их с основами общих знаний в самых разных областях, чтобы впоследствии девушка, если, конечно, захочет, могла углубиться в какую-либо из них, воспользовавшись богатой семейной библиотекой, как поступила синьора Анджелика.

Что же касается Джизеллы, то образование, полученное ею по окончании начальной школы, сводилось к нескольким урокам музыки – не более чем элементарные знания нотной грамоты и сольфеджио, достаточные, чтобы набренчать пару мелодий на