Милый танк - Александр Андреевич Проханов

в войне поражение. Тогда в поверженную Россию вернётся монархия, целостность империи будет восстановлена. Но её столица будет не в Москве, не в Петербурге, а в Киеве. Монархисты Лазуритова собирают средства в помощь Украине, жертвуют бриллианты, золотые часы, деньги.

– В Киеве, в Киеве? Столица в Киеве? – Морковин казался ошалелым. Он хотел запомнить название будущей столицы России. Старался вспомнить, где на карте находится Киев. Ушац сокрушался низким уровнем его подготовки. «С такими мне приходится работать!»

– Ваша информация, Леонид Семёнович, достоверна?

– Я был на их карнавале. С огромным риском для жизни. Могу описать.

– Не торопитесь, Леонид Семёнович, я должен запомнить. Буду докладывать руководству.

– Запоминайте. Особняк с видом на Неву. Из окон видна золотая игла. В прихожей бутафорские рыцари в железных доспехах. Дворецкий с рюмкой водки, он же главный охранник Лазуритова. Среди приглашенных гостей министры Витте и Сухомлинов, депутат Пуришкевич, адмирал Макаров, князь Феликс Юсупов и старец Григорий Распутин. И, конечно, царь Николай, и Алис, но не было цесаревича и принцесс. То есть не было «царских останков», – Ушац пошутил и испугался кощунственного юмора.

Но Морковин не усмотрел кощунства и торопил:

– Дальше! Пожалуйста, дальше!

– Я проник на карнавал под видом великого князя Николая Николаевича. Но у меня стал отклеиваться ус, и я едва не был изобличён.

– Я дам вам хороший клей, Леонид Семёнович.

– Надеюсь, он мне не понадобится, – сухо произнёс Ушац. – Парики, накладные бороды, пластические операции – эти методы удаляются в прошлое. На первый план выходят интеллект и магические технологии.

– Вы имеете в виду «эстетику магического конструктивизма»?

Ушац был польщён. Его метод известен разведке. Разведка вооружена его методом. Но этот метод не может быть тиражирован. Он достояние одиночки, дар гения. Полковник с хлюпающим носом и лицом простолюдина не может создавать метафоры и плодить иллюзии. Его не посетят откровения, не откроется истина.

– Вы предвосхитили главную часть моего донесения. Их карнавалы и благородные собрания остаются мишурой, политическим конфетти. Власть не добывают на балах и банкетах. Власть требует жертвы. Монархисты Петербурга – оккультная секта, прибегающая к ритуальным жертвам. Вы знаете, как часто находят в Фонтанке и Мойке тела расчленённых девушек. Один за одним идут процессы над петербуржскими маньяками-расчленителями. Монархический кружок Лазуритова – это оккультная секта, совершающая оргии и жертвоприношения. Тот маскарад, куда мне удалось проникнуть, завершился кровавой оргией. Приглашенная на маскарад балерина изображала Матильду Кшесинскую. Она танцевала перед царем. Её опоили, изнасиловали, расчленили и бросили в невскую прорубь. Теперь её отсечённые руки и ноги обгладывают рыбы в Финском заливе. Так подвигается к власти новый русский монарх!

Ушац верил тому, о чём говорил. Его вымысел был достоверней любой правды, ибо был дарован в откровении. Чёрная невская прорубь с золотой иглой. Обрубленные ноги и руки с красными волокнами сосудов и жил. Огромные рыбы хватают толстыми губами красные волокна.

– Да, да, и ещё не забыть! Среди расчленителей-монархистов был замечен Иван Степанович Ядринцев, дизайнер, конструктор берестяных танков. Я вам уже говорил. Иван Степанович Ядринцев! Доложите руководству!

Морковин и Ушац молчали. Морковин хотел уместить в сознании безумный вихрь с балеринами, горностаями, обрубками рук и ног, шелками фрейлин и большими подлёдными рыбами, глотающими красную мякоть. Порошинки на лбу Морковина кружились, уходили вглубь, исчезали в воронке мозга и снова выныривали. Рассыпались по лбу.

– Пожалуйста, изложите на бумаге, Леонид Семёнович. Я доложу руководству.

Ушацу показалось, что встреча завершается. Он решил не упоминать о вечеринке на крейсере «Аврора». «Двойной агент! Двойной агент!» – сладко колыхнулось. Он больше не является осведомителем Морковина, выходит из подчинения мужиковатого полковника. Тот не умеет пользоваться волшебным даром Ушаца. Поэтому Ушац передаст этот дар другому – утончённому, сведущему, знающему толк в разведывательных операциях предвоенного времени. Мюзикл «Исход» сочетает высокое искусство и высокую разведку. Искусство и разведку предвоенного времени. «Двойной агент! Двойной агент!»

– Хотел спросить, Леонид Семёнович. Когда были в Петербурге, встречались с народом, ну, там с монархистами, социалистами, глобалистами. Ну, вы понимаете.

– Что я должен понимать? – раздражённо отрезал Ушац.

– Ничего не слышали, Леонид Семёнович, о Наседкине Артуре Витальевиче? Есть такой интересный господин.

Ушац испугался. Это был провал, разоблачение, поимка с поличным, засветка. «Двойной агент» провалился. Мужиковатый, с хлюпающим носом полковник знал о вечеринке на «Авроре», о тайном разговоре в корабельной рубке, откуда виден оранжевый дворец, синий лёд Невы и мост, как серебряное коромысло. Ушац – предатель. Разведка не прощает предателей. Полковник с глазами сельского учителя достанет пистолет и убьёт его. Ушац будет лежать на затоптанном полу, над ним будет цвести бумажная кладбищенская роза, а альпийский домик будет слащаво красоваться в пластмассовой раме…

– Да, да, встречал! Вы меня предвосхитили! Артур Витальевич Наседкин, такой интересный, я вам скажу, господин! Мы говорили, доверительно, с глазу на глаз. Корабельная рубка. Очень тепло, стекло, такой прекрасный дворец. Эрмитаж. Мы непременно пойдём в Эрмитаж. Даная – такая аппетитная дама. На неё пролился золотой дождь. Надеюсь, вы знаете, что такое «золотой дождь»? Но я не о том. Наседкин поведал план. План предвоенного времени. «Обезвоживание». «Великое русское обезвоживание». Исход евреев из России. Все художники, физики, инженеры, банкиры, писатели, теоретики, мыслители – все покидают Россию. Великий Исход! Под музыку! Не «семь-сорок», не Мендельсон, не Гершвин. Великая музыка! Великий мюзикл! Великая танцовщица! Евреи покидают Россию, пританцовывая. Извините за каламбур. Перед войной с Украиной Россия остаётся без интеллигенции. Голая, нагая, бессмысленная. Все знания, все открытия, все чертежи, все картины, все рукописи, все достижения евреи уносят с собой, оставляя высохшую безводную пустыню. Обезвоживание, великое обезвоживание России!

Ушац захлёбывался, смеялся, издавал тирольские вопли, астматическую икоту. Он торопился уцелеть. Торопился удержать полковника от выстрела. Ужасался бешенства, пробегающего в глазах сельского учителя.

– Наседкин предлагал мне сотрудничать! Но я отказался! Я патриот России. Так и доложите руководству. «Ушац – патриот России». Я готов помогать!

– Верю, Леонид Семёнович. Мы вам верим. ваша связь с Наседкиным очень для нас важна, – Морковин хлюпал носом, сорил порошинками, распутывал сумбур изречённых Ушацем слов, укладывал их по полкам своего невместительного мозга. Так хозяйка расставляет в погребе закупоренные соления и маринады. Ушац трепетал. Он был спасён. Выстрел не последовал.

– Всё, что вы сообщили, Леонид Семёнович, очень важно. Продолжайте общаться с Наседкиным. Влейтесь в проект «Великое обезвоживание». Возглавьте его. Станьте его душой. Вы нам очень нужны здесь, в России. Но ещё больше за границей. Руководство очень на вас надеется.

Ушац ликовал. Он присутствовал при борьбе разведок, был участник этой борьбы. Боролся за обе стороны. Был «двойной агент». «Двойной агент! Двойной агент! Творец иллюзий. О, как смешон этот полковник-неудачник! С таким лицом, да в калашный ряд!