Тепло родных степей - Рамазан Шайхулов

лагеря простым охранником. Но начальник отдела, помня его былые заслуги, не стал давать этому делу ход, а просто отправил его служить подальше от столицы в глубинку для борьбы с противниками коллективизации.

Ох и насмотрелся он тогда на горе народное. Сколько невинных людей было погублено по простым клеветническим доносам завистников. Об этом времени хорошо сказано в такой истории: «Был 1937 год. Один казах – служащий сельсовета, вернувшись со службы домой, сидел в кругу детей в ожидании ужина. За окном спустились сумерки, хозяин, задернув занавеску, сказал жене с раздражением:

– Где твой ужин? Неси уже…

– Да погоди ты, – отвечала жена. – Куда торопиться? Даст Бог, и поедим…

– Да чего ты Бог да Бог? – разозлился муж. – Даст, не даст. Неси, говорят, еду, и будем кушать, не спрашивая ни у кого.

– Ой, не бери грех на душу, – сказала жена, ставя блюдо на стол. – Скажи «слава Аллаху»!

– Вот еще, – примирительно проворчал муж, беря в руку ложку.

В это время во дворе послышался характерный шум двигателя, и минуту спустя в дверь постучали.

– Оперуполномоченный НКВД, – представился человек в форме. – Собирайтесь. С вещами!

Главу семьи забрали по ложному доносу, как многих других ни в чем не повинных людей, и отправили в лагеря, откуда редко кто возвращался. Его жена проплакала все глаза, все ждала и надеялась. Прошел год, два, три. Надо было жить и растить детей. Женщина мало-помалу привыкала к роли вдовы.

Но о чудо! Через долгих десять лет однажды ночью в ее окно осторожно постучали.

– Кто там? – спросила женщина, зажигая керосиновую лампу.

– Даст Бог, буду твоим мужем, – раздался в темноте знакомый голос».

Алексей, как мог, противостоял этим делам, явно состряпанным ради избавления от соперника или карьерных успехов. Многих ему удавалось спасти от несправедливости. Но конец этому положила война. Он добился отправки на фронт, служил в составе СМЕРШа. Выявлял, выслеживал и ловил шпионов. Много рисковал жизнью, не раз был ранен, но остался жив. И служба эта ему была в десять раз дороже, чем «борьба» со своим народом. После войны он противостоял «лесным братьям» и шпионам.

– Вот так, Забира. Теперь я военный пенсионер. Семьей так и не обзавелся, все некогда было. Еду в родную Алма-Ату. Мама давно померла, остались только сестры. Поживу у них, а там, может быть, и встречу свою половинку, вдовушек после войны хватает…

– Да уж, Алеша. Натерпелся ты из-за меня… Если бы не это дело, так и служил бы на теплом месте в столице, а так помыкался, намучился. Виновата я перед тобой…

– Нет, нет, что ты, Забира. Я тебе все это рассказал потому, что я не ропщу на свою судьбу. Я жизнь настоящую прожил и многому научился. Научился оставаться человеком во всех сложных ситуациях, даже когда речь шла о жизни или смерти. Кем я был бы, служи всю жизнь, как ты сказала, в теплом местечке? Насмотрелся я на этих лощеных штабников – противно. Думал: неужели и я мог быть таким же? Наоборот, то, что меня вышибли из штаба, сделало меня настоящим офицером, защитником слабых…

Тут гнусавый репродуктор объявил о посадке на поезд Челябинск – Алма-Ата, и Алексей, спешно попрощавшись с Забирой и ее детьми, забрал свой багаж и заспешил на перрон.

2

Пережив все неурядицы и проблемы с переездом, к началу учебного года семья устроилась на новом месте. Среди просторной, бескрайней степи, накрытой чистым голубым куполом неба, только обозначались границы молодого города и как грибы росли новые дома. По сравнению с унылыми, серыми деревушками Курганщины под вечным дождем этот строящийся, утопающий в щедрых лучах степного солнца город вселял уверенность в будущем. Из-за того, что стройка города была объявлена всесоюзной молодежной, обеспечение продуктами и товарами было московским. И как не поверишь в поговорку – «Земля родная – колыбель золотая».

Пока Сержигит служил в армии, семья под заботливым крылом старшей сестры Нели жила, не зная горя. Через год, окончив заочно машиностроительный институт, приехал с семьей и Мурат. Устроился сначала мастером в Центральные ремонтные мастерские бокситового рудоуправления, через какое-то время стал начальником. Окончивший восемь классов Углан поступил в эти цеха учеником токаря.

Неля оказалась полностью на своем месте, ее уважали, ценили. И все было бы хорошо, если бы не ее красота и обаяние: от мужчин не было прохода. Самым настойчивым оказался секретарь райкома. Не на шутку в нее влюбившись, требовал взаимности, на что воспитанная в мусульманских традициях, гордая и непреклонная Неля никак не могла пойти. Секретарь своим волевым решением сослал «непослушную» Нелю в дальний совхоз простым ветврачом. И здесь семья хорошо обустроилась, Забира держала корову, были и молоко, и сметана, масло.

Но приехал из армии Сержигит за своей законной женой. Он был все еще в ладно подогнанной по фигуре дембельской форме, с полным рядом всевозможных значков на груди, с тремя лычками на погонах. За время службы он возмужал, стал уверенным в себе и потому даже слушать не захотел, чтобы остаться здесь жить. Конечно, как можно покинуть свою родину – с цветущими садами, где дают богатый урожай виноградники, грецкие орехи растут, как рябина на Курганщине, а арбузы на бахчах зреют на земле, хорошо орошенной арыками, прорытыми трудолюбивыми дехканами. И как остаться в этих степях, где растет только пшеница да можно держать немного скотины?

И куда было деваться Неле? На горе семьи, она, оставив их в совхозе, была вынуждена уехать с мужем на юг Казахстана. Наргиза до сих пор со слезами вспоминает момент, когда, погрузив свои вещи в попутную грузовую машину, со всеми попрощавшись и усевшись в кузове, Неля с мужем поехали. Наргиза так любила сестру, что, не выдержав предстоящей разлуки, с ревом побежала за пылящей по грунтовой дороге машиной. Долго бежала, пока та не скрылась за горизонтом, и потом, уставшая, вся зареванная, размазывая слезы по запыленным щекам, стояла, и ей казалось, что они остаются совсем беззащитными и одинокими в этом степном совхозе…

Но жизнь продолжалась, хотя без Нели им стало трудно. Жили почти впроголодь, лишь на то, что зарабатывала Забира шитьем. И вот как-то дочь Бибижамал прибежала из школы с радостной вестью: одноклассница – дочь заведующего хлебопекарней – сказала, что ее отец приглашает Забиру на работу. Забира хорошо знала эту большую семью, они часто обращались к Неле за помощью, дети дружили, уважение к Неле как специалисту передалось и всей семье Забиры. Поэтому приглашение она восприняла как дружеский жест, желание помочь оставшейся без поддержки семье.