Боль других - Семен Борисович Ласкин

Днем поехали на завод. В связи с перестройкой планов института нужно было осмотреть производственную базу. Конечно, еще предстоят хлопоты в Москве, но теперь это уж не казалось таким сложным.

Михаил Петрович, явно недовольный вчерашним поворотом событий, больше молчал. Виктор поглядывал в окно на шагающих по своим делам иркутян и улыбался. Он думал о том, что впервые в жизни испытывает такое удовлетворение от работы. Может, Иркутск особый город и в нем люди становятся другими? Ведь если рассказать Андрею, как все получилось, тот не поверит…

На заводе пробыли до семи. Виктор стал поглядывать на часы. Михаил Петрович не выдержал, кольнул ехидно, что, мол, прижились в нашем Иркутске, нашли девушку. Виктор улыбнулся, но не ответил: пусть думает как хочет.

На директорской «Волге» подъехал к магазину, купил коньяку. По лестнице поднимался не спеша. В течение всего дня у него не было возможности побыть одному, и теперь хотелось хоть чуточку поразмыслить. «Пять лет — не пять дней, — думал Виктор. — А загадка так и осталась неразгаданной. Может, это и лучше? И зря я решил встретиться. Теперь-то к чему?..»

Он вроде бы вновь пережил минувшее, когда они вместе с Андреем заходили к Анне, а потом… Впрочем, это случилось естественно — он, Виктор, отошел в сторону, трагедии не было. Так, оставалось что-то…

На третьем этаже щелкнула задвижка. Анна ждала в дверях. В легком платье она была именно той Анной, которую он помнил по Ленинграду.

Он поцеловал ей руку, но когда поднял голову, заметил в ее глазах растерянность, стушевался и поцеловал в нос.

— Я с пяти часов ничего не делаю, тебя жду, — засмеялась она. — В театре сегодня нелегко было… с репетицией.

Он удивился, хотел сказать, что она же должна быть свободна, но промолчал.

В комнате Анны его поразила какая-то особая тишина. Тяжелые складки портьер, афиша спектакля над письменным столом словно вернули его в театр. Он ступал по большому ковру и не слышал своих шагов.

На стене висела фотография. Круглолицый парень улыбался во весь рот и казался тем милым человеком, с которым легко сходишься даже в поезде.

— Это мой друг, — просто сказала Анна.

Виктор обернулся. И вдруг почувствовал, что и портьеры, и стулья с мягкой обивкой, и ковер были частью совсем другого мира, чем тот, в котором он жил эти дни. И где-то очень далеко отсюда существовали шум станков, челночное движение автопогрузчиков, сверкание электросварки.

— Я видел тебя в спектакле, — сказал Виктор громко, но голос утонул в комнате. — Здорово! Честно сказать, никто не думал, что ты так талантлива, Анна.

— Никто?

И опять возникло напряжение, которое рождается недосказанностью. И тишина.

— Нет, почему же… — начал он.

— Ну, открывай коньяк! — торопливо перебила Анна, расставляя кофейный сервиз. — Проявляй инициативу. Я видела, как ты подъехал на «Волге», решила: кто-то другой… Здорово! Совсем не похож на прежнего Витьку.

Он был благодарен ей за эти слова, улыбнулся.

— Рассказывай, — сказала Анна, придвигая рюмку.

— Холост, — начал Виктор, стараясь быть непринужденным.

— Неужели не женился?

— Кто?

Это было началом традиционной шутки. Он засмеялся, протянул в сторону Анны рюмку. Анна тревожно смотрела на него.

— …не женился, — торопливо сказал он.

— Я так и знала, — вздохнула Анна. — Только ты ему передай: ерунда это, ушедшего не вернешь. Пусть женится. Ну, за твои успехи…

Она выпила и поставила рюмку на стол.

— Черт побери, как мало мы себя знаем! Ты вчера позвонил, и я ночь не спала. Потом бегала в театр: просила перенести репетицию. Прошлое… Думаем, быльем поросло. — Она засмеялась. — А что-то все же остается…

Виктор кивнул.

— Этого никак не назовешь. Вроде полосы на ладони. Жили-были дед да баба, ели кашу с молоком… Перед твоим приходом решила: дудки! Об Андрее — ни-ни. О ком угодно, только не о нем. А вот не вышло. Ну что ж, рассказывай. Он тебя провожал?

— Конечно, — сказал Виктор в полном замешательстве.

— Конечно, — повторила Анна. — Наверно, все о командировке говорили?

Он почувствовал иронию, пожал плечами.

— Получил ценные указания: вначале поезжай в гостиницу, затем на завод?

— В министерство, — улыбнулся Виктор.

— И как разговаривать с министром тоже объяснил?

Виктор хотел отшутиться: в ее угадывании было что-то обидное, но Анна быстро спросила:

— А обо мне — ни слова?

— Нет, — почти автоматически сказал Виктор.

— Похоже. На Андрея похоже. Вычеркнул из послужного списка. — Уголки губ вздрогнули, Анна попыталась улыбнуться. — Как же: черная неблагодарность. Он душу вкладывает, а она? Бежит от него… А вот ты бы, Витька, попросил зайти, узнать. Ты бы не выдержал…

— Почему? — вырвалось у него. — Почему ты ушла?

Анна долго молчала.

— Тебе все еще не ясно? Тебе ТАК удобнее?

— Что — ясно? Как — удобнее?

— Так, — сказала она. — Значит, я понравилась в спектакле?

Это означало: о прошлом хватит.

На улице моросил мелкий, почти ленинградский дождик. Виктор поднял воротник плаща и быстро зашагал в сторону гостиницы. У окна стояла Анна: он видел ее силуэт. «Очень изменилась… Стала совсем другой. Как просто сказала о парне… И эта уверенность…»

Он достал папиросу. Пошарил по карманам — спичек не было. Какой-то прохожий несколько раз затянулся — крошечный, почти загасший огонек сигареты становился все отчетливее. «Что мне должно быть ясно? Отчего разошлись? Но ведь и Андрею…»

И вдруг он вспомнил давнюю и, казалось бы, совершенно забытую историю.

…Анна репетировала. Виктор сидел на маленьком бугристом диванчике в их тогдашней комнатке на Литейном.

— Это неглубоко, — говорил Андрей. — Даже поверхностно. Давай разберемся.

Ему хотелось, чтобы Анна играла не так, как-то иначе, он объяснял характер умно и подробно, но у нее получалось все хуже и хуже.

— Ты не отчаивайся, — подбадривал Андрей, но сам был подавлен неудачей: кто же больше него мог пожелать Анне успеха?

Виктор пошел быстрее. Догадка была где-то рядом. Он уже не хотел, даже боялся думать об этом. Да, да. Анна права; он всегда за Андреем… Так было проще, их роли давно распределены…

Но ведь это же дружба?!

И опять: доклад, продиктованный Андреем… наставления на вокзале… прием в министерстве…

Почему так? А вот Анна… не захотела.

Он прошел мимо гостиницы.

Мимо ресторана.

Мимо кинотеатра.

Мимо…

Он посмотрел на циферблат, удивился: часы показывали два ночи. Пора возвращаться.

Почти сразу же захотелось спать. И сквозь навалившуюся усталость пробилась приятная мысль, что завтра еще тысяча дел в Иркутске, затем миллион дел в Москве, бесконечная цепь в Ленинграде…

Картина

Художник ловил