Первые грозы - Лана Кузьмина

— Влюбилась что ли? — не выдержал как-то раз Витя.

Аня покраснела и принялась дёргать ногой.

— Точно втюрилась, — усмехнулся Витя. — Надеюсь, что не в меня.

Она назвала его идиотом, а Тамара посмотрела так, что он готов был провалиться под землю, хотя ничего плохого и не сделал.

— Виктор, вы совершили бестактность, — произнесла она.

Какая чушь! Вите эта фраза показалась глупой, но отчего-то всё равно было стыдно.

Однажды Тамара сама ему позвонила. Он удивился, потому что точно знал, что не давал ей своего номера. Стоило уже привыкнуть, что Тамаре известно всё.

— Виктор, мне нужна грубая мужская сила, — произнесла она. — Если вы конечно свободны.

Разве он мог ей отказать? Тамара продиктовала адрес. Когда Витя пришёл на место, то обнаружил сгоревшую квартиру, а в ней Аню с Яной, Лёшу, старика лет шестидесяти и конечно же Тамару. Рядом с ней улыбался беззубым ртом очень странный парень.

— Это Славик, — пояснила Яна. — У него брат квартиру спалил. Сам сгорел, а квартиру отремонтировать надо.

— А мы здесь причём? — удивился Витя. — Наша что ли квартира?

— Если вы не хотите, Виктор, то вас никто не заставляет, — сказала ему Тамара. — Мы попробуем и без вас справиться.

— Вам-то зачем это нужно? Притащили сюда всех. Вот тот, муж ваш что ли?

— Это отец Яны, — отозвалась Аня.

— А я думал дедушка! — Вите хотелось грубить.

— Ах, Виктор, Виктор, — покачала головой Тамара. — Вы совершили…

— Бестактность, я понял.

И почему он всегда испытывает чувство стыда, стоит ей только взглянуть на него своим укоризненным взглядом? Витя огляделся. Яна с Аней уже ковыряли стену, отдирая остатки обоев. Отец Яны с Лёшей тащили нечто, напоминающее диван. Славик утрамбовывал мусор в огромный мешок.

— Вам это зачем? — повторил Витя. — Грехи замаливаете? Устроили игру «Тимур и его команда».

— О, вы знаете про Тимура? — оживилась Тамара.

— Знаю! Бабушка книжку читала. Так вам это нафига сдалось?

Тамара поморщилась, наверняка из-за грубого слова.

— Знаете, Виктор, это трудно объяснить. Вот человек дышит. Почему?

— Ну, он не может не дышать.

— И это так же.

— Фигня! — рассмеялся Витя. — Просто так ничего не бывает. Вы ждёте, что потом и вам кто-то поможет?

— Не жду, — Тамара погрустнела. — Просто иногда трудно пройти мимо, Виктор. Жаль, что вы этого не понимаете. Впрочем, я вас не держу.

— Ну, да! Колхоз — дело добровольное!

— Вы очень странный мальчик. Такие слова и выражения употребляете. Забавно. Можете уходить, если хотите.

Тамара смотрела ему в глаза. Витя смотрел на неё.

— Я пойду, — сказал он наконец.

— Идите!

Витя переступил с ноги на ногу, задумался.

— Пойду в магазин схожу, — наконец сказал он. — Нужны ещё пакеты.

Он не пропустил ни дня. После школы ходил в ту квартиру как на работу. Безостановочно ворчал, что всё зря, что Славик квартиру загубит, что это всё мартышкин труд. Ворчал и делал. Как ни странно физический труд приносил ему удовлетворение. Приходило спокойствие, которого он давно не ощущал. И когда отец Яны похвалил его за работу, Витя совершенно искренне произнёс:

— Спасибо. Мне нетрудно, — и сам удивился своим словам.

Отчима внезапное спокойствие пасынка раздражало. Витя почти физически ощущал попытки вывести его из себя. Иногда получалось, и тогда уже отчим ходил довольный и умиротворённый, напевая себе под нос незатейливый мотив, пока Витя злился и прикладывал лёд к месту удара.

Когда закончили с квартирой Славика, в душе Вити поселилась пустота. Отчим зудел с подготовкой к экзаменам, мама плакала. Всё больше хотелось сбежать. Витя устроился на подработку в кафе, специально выбрал заведение на окраине, но отчим его заметил.

Снова начался разговор про позор, про то, что Витя выставляет его нищим, неспособным содержать семью. Как будто дело только в деньгах! В них конечно тоже, но как объяснить то чувство, когда делаешь что-то своими руками и видишь результат своего труда?

С подработкой снова пришлось завязывать. Хорошо, что существовала Тамара. Витя болтался по городу, когда столкнулся с ней лицом к лицу. Тамара вместе с низенькой и полноватой старушкой тащила длинную доску.

— О, Виктор! Здравствуйте! — улыбнулась Тамара. — А мы тут ремонт затеяли.

— Положим досточку вот там у стеночки, а то пол провалился, ступить страшно, — добавила старушка.

Витя с сомнением посмотрел на доску.

— А она влезет? — спросил он.

Старушка пожала плечами:

— Кака была, таку и взяли. Другой не было.

Витя вздохнул, схватился за доску. Тяжеленная! Как только они её дотащили!

— Пойдёмте, глянем на ваш пол! — деловито произнёс он.

Старушка, которую звали Анна Сергеевна, жила в частном доме у чёрта на рогах, как, ухмыльнувшись, заметил Витя. Доска конечно же не подошла. Впрочем, провал оказался не таким уж серьёзным. Витя поковырялся в сарае во дворе, отыскал там пару дощечек, инструменты подходящие и всё починил. Не слишком эстетично, но крепко.

— А сверху мы коврик положим, и совсем красота будет, да, Анна Сергеевна? — сказала Тамара.

Старушка согласно закивала и попыталась сунуть Вите тысячную купюру. Ему стало неловко. Деньги конечно не помешают, но за что? За пару прибитых дощечек?

— Не надо, — сказал он.

Анна Сергеевна не отставала.

— Любой труд должен быть оплачен. Вы так не считаете, Виктор? — произнесла Тамара.

— Это не труд. Это волонтёрство, — Витя посмотрел в её глаза и ему почудилось в них одобрение. — Я лучше пирожками возьму.

— И то ладно! — Анна Сергеевна ссыпала ему в пакет почти всю тарелку.

На улице Витю взяла досада. Ну, что он за человек? Деньгами разбрасывается! Заразно это их тимурство. А как она про труд сказала? Вроде бы «бери, так положено», а если возьмёшь, то разочаруется.

Витя достал из пакета пирожок, румяный, с косичкой вдоль бока, надкусил, и из его глаз сами собой хлынули слёзы. Пирожки были точь в точь как у бабушки, с луком и яйцом.

Глава 41

— Чистотелом надо. Заварить и на ватку. К каждому глазу прикладывать три раза в день.

Мужчина говорил быстро, торопясь поделиться чудодейственным средством от слепоты. Судя по голосу и запаху камфорного масла это был немолодой уже человек.

— У моей жены катаракту нашли. Хотели резать, а мы не дались. Чистотел и спас. Зрение даже лучше стало. Было минус три, а потом раз и единица. И никакой катаракты.

Яна только вздохнула. Откуда только берутся эти доморощенные лекари?

— Дело не в глазах, — сказала она. Ей не хотелось поддерживать разговор, но, может, так он отстанет.

— Значит, во внутрь чистотел нужно, — ничуть не смутился мужчина. — Только пить по каплям. Начинаем с трёх